— Нет, это нам не подойдет...

4

Людмила снова налетела на него:

— Ты кражей не занимаешься!.. Ты... Ты... Ты...

— Это обязанность опера воров искать! — огрызнулся он. — Им за это и деньги платят!

— Вот видишь. Все на других валишь! Нет чтобы самому...

— Да пойми же ты, кража — дело не простое... — начал он, но жена тут же перебила его:

— Где мое кольцо, где?.. Да ты хоть знаешь: пропало кольцо — вместе не быть!.. Примета такая!..

Вечер перелился в ночь. Игорь лежал на кровати, тупо разглядывая желтые пятна на потолке. Глубину надглазья разламывала боль. В горле першило, как при ангине. Было почему-то до слез обидно за себя. И в то же время он вдруг снова и снова ощущал на своих плечах те такие заботливые и нежные руки, которыми так коротко обласкала на даче его жена.

После очередной стычки с женой, бунтарствуя, назло супруге позвонил Регине.

— Вот и беглец объявился! — налетела и та на него.

Опешил: «Ну, прямо коршуны!»

— Почему от тебя ни слуху ни духу?.. Где встречаемся?

Игорь без всякого желания ехал на свидание. Опять понуро пить кофе и прятать потухшие глаза?

— Что с тобой? — все допытывалась она.

— Да так...

— Может, квочка твоя о нас судачит?..

Он кисло улыбнулся.

Впервые был так неразговорчив с нею.

— Если бы ты меньше молчал, то мне больше бы нравился, — сказала она на прощание.

«И все-таки кому же я больше нужен?»

5

— Ты мне положи на бутерброд меньше, — сказал Игорь жене, собиравшей ему кулек на обед.

— Где-то лучше кормят?

Ничего не ответил.

— Ты в прошлую пятницу не толкался у входа в университет?

— Мало ли где мне приходится бывать... — Сказал, а все в нем так и оборвалось: «Точно, выследила!»

— А у дома напротив?..

Пожал плечами.

Почему-то так стало жалко жену за ее постоянные сомнения и терзания.

Вышел на мороз и долго стоял, глядя на провисший под тяжестью снега еловый лапник.

Сколько мороза в этой его жизни! Вот и сейчас холодным инеем подернута его душа, а з-зубы как с-стучат!..

С сосулькой под носом вернулся домой, где дребезжали от ветра оконные стекла. Прошел в спальню. Людмила, заигрывая, щелкнула пальчиком ему по губам, тепло примостилась рядом. Стало уютно, сладко.

Жена в последнее время была дома постоянно. Поездки за товаром прекратились, и на рынок ни ногой. То ли охраняла квартиру, то ли просто пряталась в ней от уличной надоедливой жизни. От всего этого и Игорю было спокойнее.

На этот раз на свидании настояла Регина.

Целый час он мерз в холодном вестибюле университета. Раздражение и досада разъедали ему нутро. А Регина все не появлялась. Злился.

— И какого черта мерзну?.. Чего приперся?.. Снабженец...

С ненавистью глянул на сетку:

— Раздавить эти помидоры, что ли? И всему точка!.. А?..

Словно примеряясь, занес пятку над сеткой, и именно в этот момент ему накрыли сзади глаза. Она. Регина. Но было от этого прикосновения совсем не так, как тогда на даче.

— Замерз, бедненький! Пошли ко мне!..

Он обомлел: такого приглашения уже и не ждал. А костерок в душе почему-то никак не хотел разгораться.

Через сквер направились к стенообразному дому с нагромождением массивных балконов, карнизов, с глухими мрачными арками.

На площадке второго этажа, у самой двери, Регина всем телом прилипла к нему.

— Какой ты горячий! — вырвалось из нее.

Когда вошли, обратил внимание на беспорядок, царящий везде. Банки-склянки. Предметы женского туалета. Все разбросано по углам на скорую руку. Впопыхах. Поморщился.

— Пошли, — она потянула его на кухню.

Пока чайник грелся на газовой плите и готовилась заварка, он сидел, отчужденно вытянувшись на стуле. Чайник засвистел по-хулигански...

Игорь поднялся вяло. Не знал, куда деть свои руки и что сказать. Чувство, близкое к омерзению, переполняло его.

— Знаешь, Региночка! Я ведь с тобой обо всем забыл. А у меня сейчас решается такое важное дело. От него вся наша судьба зависит. Мне надо немедленно мчаться...

Врал напропалую, и совсем не было ему стыдно за это вранье.