– И что дальше?

Эмма же молча рассматривала его – теперь уже более внимательно, как бы решая для себя – может ли человек из плоти и крови быть таким совершенным или же это под силу только злому духу?

На вид ему могло быть лет двадцать пять – двадцать семь. Выше ее больше, чем на голову, хорошо сложен. Это она заметил еще тогда, на кухне. Черные, как смола волосы обрамляли лицо, смуглая, золотистого оттенка кожа, прямые черные брови, как две бездны глаза, прямой нос, красивые губы, изогнувшиеся в усмешке, острые скулы. Эмма сама не заметила, что уже не просто рассматривает, а снова любуется им. Таким идеальным, таким …

Божественным.

Теплым, словно полуденное осеннее солнце…

Слишком красив для обычного человека.

– Рассмотрела? – усмехнулся незнакомец. – Ну, я похож на того, кто исполняет желания?

– Не знаю, – Она выключила свет, желая спрятать свое смятение и вернулась на диван, прикрыв пледом озябшие ноги. – Наверное… Бес исполняющий желания. Самоискупление зла?

– Чем плохо?

– Не знаю, – растеряно покачала головой Эмма. – Ничего не знаю… Голова гудит.

Она вдруг почувствовала себя невероятно уставшей. Раздавленной неподъемным грузом последних дней. Может, это хрупкая психика дала сбой и породила этого "джинна", который был прекраснее, чем Джонни Депп? И нет никого. И ничего. Кроме ее мокрой одежды в ванной и купюр, что сушатся на стиральной машине.

– Хватит жалеть себя! – рявкнул вдруг гость. Неожиданно он оказался рядом и прикоснувшись горячими пальцами к подбородку девушки, повернув ее лицо к себе. – Эмма, я здесь и все будет иначе!

Его взгляд завораживал и будто плавил все сомнения. Девушка не понимала, почему именно ей выпал этот счастливый билетик? Может, чудеса все же случаются и сейчас одно из них и происходит? Как компенсация за все грустные времена?

Парень усмехнулся, отпуская её и усаживаясь рядом на диван.

– Давай вина выпьем? – неожиданно предложил он.

– У меня еще от вчерашнего горечь во рту!

– Это не от вина, это от слез!

– Все равно.

Эмма не смотрела на того, кто назвал себя Бесом, но чувствовала его взгляд. Тяжелый, пристальный, жгущий. Ей казалось, что рядом с ним трудно дышать.

– Не думал, что все будет вот так, – задумчиво произнес парень.

– Как?

– Как сейчас… Эмма, расскажи, как ты жила все это время?.. Тебе снятся сны?

Она вздрогнула.

– Сны? – Эмма презрительно скривилась. – При чем здесь мои сны?!

– Не все. Один. Тот, в котором всегда огонь. Самый страшный из твоих кошмаров. Огонь вокруг тебя. Ты чувствуешь, что сгораешь. Кожу невыносимо жжет от прикосновений пламени. Дым ест глаза. Трещат горящие ветки… Ты кричишь от боли и ужаса и просыпаешься. После этих снов тебе кажется, что все вокруг пахнет дымом…

Он говорил это, глядя Эмме в глаза, а она не могла отвести взгляд, словно загипнотизированная. Ей казалось, что она видит все это на дне черных зрачков. Когда Бес прикоснулся к ней, Эмма испугано вздрогнула – показалось, что прикосновение обожгло.

– Откуда ты знаешь?!– выдохнула она. – Это… Это значит, что я сгорю в аду? Ты пришел за этим?

– Что? – рассмеялся он. – Это ничего не значит! Это всего лишь сон!

– Но… Ты же… Я…

– Ты ничего не понимаешь, это я уже слышал! – отмахнулся Бес. – Хватит! Забудь обо всем, что было с тобой раньше – теперь все будет иначе! Теперь у тебя есть я и я дам тебе все, что пожелаешь! Чего хочешь?

– Хочу знать, что на самом деле здесь происходит! – с неожиданной злостью выпалила Эмма. – Что тебе нужно?! Это ведь ты…

– Я? Я! – подтвердил парень.

После того, как ему удалось задеть её напомнив о ночных кошмарах, настроение заметно улучшилось.

– Значит, – Бес хитро сощурил черные глаза, – хочешь чудес? Тогда попроси меня о чем-нибудь. Что угодно! Ну?!

Он окинул взглядом Эмму, словно ища где бы можно применить свою силу и глаза его задержались на медальоне. Бес протянул руку и провел по узору смуглыми пальцами. Раздался тихий щелчок и крышка открылась. Эмме в ладонь опустился такой же огненно—рыжий, как у нее, локон волос.

– Судьба, – со странной усмешкой произнес Бес, глядя девушке в глаза.

У нее от этого взгляда сжалось сердце и по всему телу побежали мурашки. Эмма смутилась и опустила глаза, сделав вид, будто очень заинтересовалась своим украшением.

– Как ты это сделал? – не понимала она, вертя медальон в пальцах и несколько раз открыв и закрыв узорчатую крышку. – Это ты? Это и есть – чудо?

– Нет, – задумчиво покачал головой Бес. – Это не я. Это неотвратимое. То, что нельзя изменить. Не важно! Всё предначертано и ничего не имеет значения… Идем ужинать? А потом ты как следует подумаешь, что бы ты хотела иметь в своем завтрашнем дне.