Над пареньком возвышались двое. Тот, что повыше, — здоровый бородатый мужик с красной мордой и расстёгнутой до пупа рубахой. Второй, мелкий и кривоногий, держался чуть позади, как шакал при крупном звере. У бородатого в руке болталась снятая с пацана сумка, из которой он, видимо, искал что-нибудь поценнее.

— Я же тебе говорил, сучонок, ещё раз попадёшься мне под ноги — мало не покажется, — лениво процедил бородатый куда-то в сторону скрюченного пацана и от души пнул ему в бок.

Пацан тонко всхлипнул и подтянул колени к груди.

Чуть в стороне от всей этой картины стояли двое охранников Карины. Большие, плечистые, с дубинками на поясах. И самое интересное, что они даже не пытались остановить творящийся беспредел, и просто смотрели на происходящее со скучающим выражением лица.

Затем бородатый поднял глаза, увидел Карину, и его пьяная морда расплылась в широкой ухмылке.

— О-о-о, — протянул он, выпрямляясь и небрежно отбрасывая сумку пацана в сторону. — Кариночка… сама пожаловала. А я как раз объяснял твоим пацанам, что без Розы тут теперь будут… другие порядки.

Мелкий за его спиной мерзко хохотнул.

— Без хозяйки же остались, девочки, — продолжал бородатый, нагло раздевая Карину взглядом. — Скучаете, небось. А мы с братишкой как раз мимо шли. Думаем, дай заглянем. Утешим. По очереди…

Карина рядом со мной не пошевелилась, только пальцы у неё на правой руке медленно сжались в кулак.

Я скользнул взглядом по бородатому, потом по мелкому, и где-то на задворках памяти всплыло, что эти две физиономии мне уже где-то встречались. Кажется, среди тех мордоворотов, которые тёрлись рядом с Кривым во время нашей последней встречи. Кто-то из мелочевки, не из приближённых.

Ну всё понятно. Закадычная парочка местных авторитетов продолжает гнуть свою линию. И присылать мордоворотов, чтобы те кошмарили персонал «Источников», это, видимо, одна из мелких, но обязательных деталек их большого плана по перехвату заведения.

Карина рядом со мной едва слышно выдохнула через нос, и по этому короткому выдоху стало понятно, что кое-кто сегодня точно останется без работы.

Я мягко придержал её за локоть, мол, спокойно, дальше я сам, и сделал шаг вперёд.

— Слышь, уроды, я вам очень советую извиниться, компенсировать парню ущерб и валить на все четыре стороны, пока я добрый.

Бородатый не спеша повернул голову. Его глаза при этом заметно поплыли — поймать меня в фокус получилось не сразу, мужик явно был на той стадии, когда мир вокруг немного двоится и норовит уехать в сторону. Но в конце концов взгляд всё-таки зацепился за моё лицо, и бородатый широко, по-хозяйски, ухмыльнулся — показав мне немногие оставшиеся зубы.

— Чё? Слышь, щегол, да иди-ка ты…

Куда именно мне следовало идти, бородатый договорить не успел, так как мелкий, который всё это время висел на нём как мешок, вдруг ожил, отлепился от товарища и тоже развернулся в мою сторону. И с какой-то почти трогательной синхронностью выдал ровно то же самое — только короче, грубее и с упоминанием моей матери.

Сизый сбоку азартно крякнул.

— Бра-тан…

Я ничего не ответил, просто шагнул вперёд и в то же движение вложил короткий прямой в челюсть бородатого, от которого здоровяк сразу поплыл, мотнул головой и тяжело рухнул на доски крыльца. Мелкий, ещё не успевший толком понять, что произошло с его товарищем, словил следующий удар и в ту же секунду оказался рядом со своим приятелем.

Затем я неторопливо развернулся в сторону охранников и сложил руки на груди.

— Так, мужики… Вы какого хрена просто стоите и смотрите на этот беспредел?

Тот, что справа, повыше, с рваным шрамом через всю скулу, хотел было что-то сказать, но так ничего и не придумал. Второй за его спиной молча уставился себе под ноги.

— Так это, господин Морн, — наконец выдавил первый. — Это ж люди Кривого. Сами понимаете…

— От Кривого, — задумчиво повторил я. — То есть пока эти двое избивали парнишку, вы стояли тут красивые и тряслись, как бы вам потом за это от Кривого не прилетело. Так?

— Так это… господин Морн, — шрам неловко переступил с ноги на ногу. — Пацанам тут постоянно от ходоков прилетает. Привыкли уже как-то…

— Привыкли, значит.

Я перевёл взгляд на Карину. Та коротко, едва заметно кивнула, подтверждая слова охранника.

— Ну раз привыкли, — я повернулся обратно к этой парочке, — тогда у меня к вам один очень простой вопрос, ребятки. Раз вы тут исключительно для красоты стоите, может, и заменить вас на что-нибудь действительно красивое? На горшки с геранью, к примеру. Карин, — я повернулся к ней, — а ты какие цветы любишь?

— Ромашки, — мгновенно отозвалась Карина, отчего я невольно поднял брови.