Шрифт:
Теперь, стоя перед зеркалом в ванной и моя руки, я всерьез задумываюсь, не схожу ли я просто с ума. Я приняла приглашение Кайла сегодня вечером, потому что почувствовала себя достаточно готовой двигаться дальше, и пообещала себе быть открытой и держать грустные мысли подальше.
То, что меня снова накрывают эти странные ощущения, стало сюрпризом.
— Ты видела ее платье сегодня?
— Перья — это вообще-то прошлый год. Кто-то явно не в курсе.
Пара женских смешков раздается в туалете, когда я смываю мыло с рук, и через секунду в отражении зеркала две девушки посылают мне улыбку. Я улыбаюсь в ответ исключительно потому, что меня так воспитали.
Одна из них — брюнетка — останавливается в паре шагов от меня, пока вторая — рыжая — исчезает в кабинке. Брюнетка достает из сумочки красную помаду и начинает подкрашивать губы, разговаривая с подругой так, будто та стоит рядом, а не писает за закрытой дверью.
— Не всем дано быть грациозными и на сцене, и вне ее, — бросает она настолько будничным тоном, что мне требуется секунда, чтобы понять: это не комплимент.
Рыжая хихикает.
— Да она и на сцене-то не особо грациозна.
Наверное, они знают, что я здесь чужая, раз позволяют себе сплетничать прямо при мне, думаю я, вытирая руки бумажным полотенцем.
— Я слышала, она ни с кем не спала уже два года.
Ладно. Пора уходить.
Я не говорю ни слова и выхожу из ванной, оставляя этих девушек позади. Что это вообще было? Так все ведут себя за кулисами?
Все это — сплошная видимость.
И все же находиться среди людей, которые должны были быть моими коллегами и преподавателями, ощущается как один из тех странных снов, после которых просыпаешься совершенно дезориентированной.
Сегодня Балет Норкасла проводит благотворительный вечер в пользу детской больницы, и Кайл захотел, чтобы я пошла с ним. Сначала я сомневалась, но Джеймс уговорил меня рискнуть и посмотреть, что я почувствую.
— Ты просто хочешь увидеть меня в красивом платье, — поддразнила я его.
Он усмехнулся, его сильные руки притянули меня за бедра, будто магнитом.
— Нет, я хочу, чтобы ты хорошо провела время с другом. А то, что ты потом вернешься ко мне и я трахну тебя в этом платье, — просто приятный бонус.
А потом он наглядно показал, как сильно я ему нужна, в платье или без.
Это было два дня назад, и с тех пор, как моя семья уехала после визита, мы с Джеймсом видимся каждый день. Он забирает меня с работы ежедневно — либо отвозит домой, либо мы остаемся у него на ночь.
Слова Грейс о нашей разнице в возрасте и ожиданиях от будущего маячат где-то на фоне с того момента, как она это сказала, но мне не хватает смелости поднять эту тему.
Впрочем, сейчас в этом и нет необходимости. Мы просто развлекаемся. Это несерьезно. Не стоит все усложнять тяжелыми разговорами, когда я даже не знаю, не проснется ли он завтра от этого странного наваждения и не решит ли, что ему лучше быть с кем-то ближе к своему возрасту. С кем-то стабильным. С той, у кого уже все разложено по полочкам и на счету сумасшедшие сбережения.
Я отбрасываю эти мысли, когда Кайл знакомит меня с парой своих коллег — двумя женщинами, которые, кажется, не намного старше нас, — и мы болтаем с ними, пока не начинается сам ужин и сбор средств.
— Ты хорошо проводишь время? — спрашивает Кайл после того, как подают десерт.
Это какой-то изысканный шоколадный мусс с нотками апельсина, и, клянусь, у меня только что случился оргазм во рту.
Джеймс будет не в восторге — он заявил на них всех свои права.
Я киваю, хотя странное ощущение до конца так и не исчезло.
— Спасибо, что взял меня с собой.
Кайл неловко улыбается и ерзает на стуле. Я знаю, что он скажет, еще до того, как он открывает рот.
— Я не был уверен, не ошибся ли вообще, приглашая тебя на этот гала-вечер, — признается он, глядя в свой мусс. — Я не хотел, чтобы ты подумала, будто я хвастаюсь всем этим, чтобы тебе стало плохо.
От этого у меня теплеет на душе.
— Кайл, нет. Я знаю, что ты никогда бы так не поступил.
Я кладу руку ему на крепкое плечо и слегка сжимаю.
— И вообще-то я могла отказаться. Я правда рада за тебя. Я горжусь тобой за то, что ты прошел прослушивание, и с нетерпением жду рождественского спектакля.
Балет Норкасла всегда ставит самые волшебные постановки к праздникам, и мне достаточно просто представить Кайла на той сцене, чтобы почувствовать себя гордой мамой.
На этот раз его улыбка доходит до глаз.
— Ты лучшая. Надеюсь, ты это знаешь.
Когда официальная часть вечера заканчивается, выходит диджей, и зал превращается в танцпол. Кайл продолжает общаться со всеми подряд, в своем привычном амплуа светского мотылька, а я держусь рядом с ним, потому что здесь я буквально никого не знаю.