Шрифт:
Я понимаю, что это безумие, в ту же секунду, как мне приходит эта мысль. Она никогда не согласится, да и спрашивать мне не следует. У меня нет на это права, когда мы всего лишь две растерянные души, идущие рука об руку в темноте и игнорирующие, куда мы идем. И, возможно, игнорирующие то, чего на самом деле хотим.
— Я вернулась, — говорит она, как всегда улыбаясь, ослепительно и чертовски красиво. Я почти говорю ей. Почти.
Но затем она сокращает расстояние между нами и громко целует меня в щеку. Когда я не реагирую, она тыкает меня в руку и смотрит теми самыми оленьими глазами, которым я не в силах сопротивляться, и прежде чем успеваю понять, что делаю, слова вырываются сами.
— Хочешь поехать со мной в мой домик у озера на этих выходных?
Она удивленно моргает. Нас уже двое.
— Ч-Что? — запинается она, явно ошарашенная не меньше меня самого тем, что я вообще это предложил.
И все же я киваю, потому что я, видимо, мазохист.
— Это всего в паре часов езды, — говорю я так, будто это вообще веская причина хотя бы задуматься об этом.
Ее пронзительное молчание издевается надо мной. Легкая атмосфера в машине меняется, и тяжесть ее несказанных слов ложится мне на плечи.
— Джеймс… — начинает она неуверенно.
Я сглатываю ком в горле, готовясь извиниться за то, что снова перешел черту.
— Мне кажется… мне кажется, нам нужно поговорить.
Черт возьми.
Несмотря на внезапный ледяной холод, разливающийся по телу, я все равно киваю.
— Ладно.
Она поворачивается на пассажирском сиденье так, чтобы смотреть на меня.
— Что мы вообще делаем?
Если это не вопрос века, то я не знаю, что тогда.
— А чего ты хочешь, чтобы мы делали? — спрашиваю я. Мне не хватает смелости дать ей настоящий ответ.
Мэдди не отвечает сразу. А когда отвечает, говорит последнее, чего я ожидал услышать.
— Я хочу, чтобы ты предупреждал меня, прежде чем уйдешь.
Воздух со свистом вырывается из моих легких.
— Почему ты думаешь, что я вообще могу уйти?
Боль, мелькнувшая в ее глазах, обычно заставила бы меня захотеть сломать челюсть тому ублюдку, который ее туда посадил. Только вот на этот раз этим ублюдком могу быть я сам.
Она слегка пожимает плечами, будто все это на самом деле не так уж важно.
— Все уходят. Рано или поздно. Просто… просто не делай это жестоко. Пожалуйста.
Мое сердце рассыпается вдребезги. Мой собственный ремень безопасности отстегивается, и, прежде чем я успеваю осознать, что делаю, я уже держу ее лицо в ладонях, глядя ей в глаза. И этого все равно недостаточно.
— Послушай меня. Кем бы ты ни хотела, чтобы мы были, я никогда, никогда не уйду. Мы уже говорили об этом. Один раз я сорвался, и больше этого не повторится. Я не хочу причинить тебе боль. Это последнее, что я когда-либо сделал бы.
Она судорожно сглатывает.
— Ты не можешь этого обещать.
Я вглядываюсь в ее взгляд и вижу нежную душу, еще не до конца раздавленную несправедливой тяжестью мира. И она никогда не сломается, если я смогу этому помешать.
— Хорошо, — уступаю я. Я слишком хорошо знаю, что люди уходят и все заканчивается. Было бы лицемерием настаивать на обратном. — Я не могу пообещать, что всегда буду рядом. Но могу пообещать, что буду стараться изо всех сил. Я скорее пройду через ад, чем сознательно причиню тебе боль, Мэдди. Скажи, что ты понимаешь.
— А если нет? — шепчет она. — Если ты все-таки причинишь мне боль?
И именно в этот момент до меня доходит: сколько бы обещаний я ни дал и сколько бы слов поддержки ни произнес, этого все равно будет недостаточно. И я понимаю почему. Ее слишком много раз обжигали, чтобы она снова могла слепо кому-то доверять.
Я знаю, каково это. Но сейчас дело не во мне. Сейчас речь о девушке, которая пробралась в мое ледяное сердце и отказывается его отпускать.
И я этого не хочу.
Мой большой палец ласково скользит по мягкой коже ее щеки.
— Слова — это мало. Я знаю. Поэтому позволь мне доказать это. Как твой друг. Или так, как ты захочешь.
Она прижимается к моей ладони, и жесткость в ее взгляде тает.
— Ты этого хочешь? Быть друзьями?
— Ты и сама знаешь, что друзья не доводят друг друга до оргазма, малышка.
У нее перехватывает дыхание, щеки заливает тот самый оттенок красного, который я люблю до безумия.
— Наверное, ты прав.
— Я не уверен, что сейчас хочу отношений, — говорю я прямо, не желая ходить вокруг да около или врать ей.