— Да не тушуйся ты, — попытался успокоить ротного Мирошкин. — Что стряслось на этот раз?

Барков вздохнул, успокаиваясь, махнул рукой и чуть ли не сквозь зубы ответил:

— Вторая рота не вернулась, на связь не выходит.

— Едешь туда? — не отставал Мирошкин. — Мы с тобой!

— Ладно, поехали, — сдался Барков. — Вы хоть дорогу примерную знаете…

Ехать оказалось недалеко, всего километров пять. Первым пошел «уазик» Мирошкина, вторым поехал на своём «командирском» Барков. За ним «Камаз» с Самариным и военврач, старлей Тетерин, в кабине. В кузов на всякий случай закинули еще термос с чаем и хлеб. Всё-таки второй взвод ни на обед, ни на ужин так и не попал. И, как первый взвод, пошел в рейд без сухпая, рассчитывая вернуться к обеду.

Машины проехали Коршево, остановились, не доезжая до Бахмачеевки. У края небольшого леска стоял «Зил-131» с будкой, так называемая «техничка» зампотеха. Водитель поспешно выскочил из кабины, поприветствовал командира и сообщил, что зампотех с замполитом ушли «туда», по следам второго взвода.

— Располагаемся! — скомандовал Барков. — На охране остаются водители Копылов и Стасов, и старший лейтенант Тетерин. Остальные, за мной!

— Есть!

Солдаты гуськом направились за Барковым. На этот раз Мирошкин оставаться в машине не стал, а пошел вместе с майором в авангарде. Лесок быстро закончился. Мирошкин повел группу вдоль холма.

— Здесь удобнее, — пояснил он. — Или по косогору нравится бегать? Там спуск крутой.

Они обошли холм, по едва заметной тропинке продрались через заросли акации, вышли на край болота.

Поодаль, метрах в пятидесяти, на берегу Барков заметил две фигуры: замполит и зампотех. Майор их окликнул.

— Мы прошли метров триста по их следам, — мрачно сообщил замполит. — Дальше не рискнули. Темнеет.

— По темноте в болото лезть не хочется, — добавил зампотех.

— И не надо, — согласился Барков. — Ну, пойдем, пройдемся. Посмотрим, пока еще совсем не стемнело.

Несмотря на сумерки следы кирзовых сапог, оставленных тремя десятками человек, отчетливо выделялись на мягкой земле. Идти пришлось с километр.

Край берега обозначали густые кусты осоки с камышами. Поверхность болота обильно заросла травой. Лишь кое-где виднелись своеобразные островки воды. Местами над поверхностью возвышались кусты и чахлые деревца.

— Когда-то лет сто назад здесь было чистейшее озеро, — сообщил Мирошкин. — Из него тек ручей в местную речушку Бахмачеевку. Ручей засыпали, озеро заросло, постепенно превратилось в болото.

— Здесь тропа есть, — продолжил он. — И вроде как насыпь. Лет пять назад даже машина проезжала. Но ночью лучше идти не стоит.

— Есть, — согласился Барков. — Она и на карте есть.

Он повернулся к чекисту и спросил:

— Давно здесь работаешь?

— Восемь лет, — ответил тот.

— Понятно. Все ходы-выходы в районе знаешь, значит?

— Не все, но знаю, — подтвердил Мирошкин.

— Почему тогда это болото Шмаком называют?

— Есть две версии этого названия, — сообщил Мирошкин. — Первая гласит, что в конце прошлого века два сына в погоне за наследством убили и утопили своего отца, купца по фамилии Шмаков. Утопили в болоте, а труп, как полагается, через три дня и всплыл. По второй версии, посреди болота есть остров, где жил то ли колдун, то ли знахарь по прозвищу Шмак.

Чекист развел руками:

— Выбирайте любую, какая нравится.

— Мне никакая не нравится! — буркнул Барков. — Похоже, вот тропа.

Узкая, максимум шириной метра в полтора, насыпь высотой с полметра, словно разрывала болото надвое. Вдоль неё торчали гнилые покосившиеся почерневшие от времени гладкие брёвна с перекладинами и остатками проводов — столбы. Действительно, когда-то здесь была дорога.

— Идём? — предложил Барков.

— Я бы утра дождался, — заупрямился Мирошкин. Действительно, сумерки становились всё гуще.

— Чуть-чуть пройдем, — решил ротный.

Он взял фонарь, мощный на три круглых батареи, включил, прошел вперед. Тропа еще была видна, на ней даже кое-где сохранились следы солдатских сапог.

— Володь, составишь мне компанию? — ротный обернулся к Самарину. Тот кивнул, доставая свой фонарь, пошутил:

— Почему бы не составить компанию хорошему человеку в вечернем променаде?

Никто даже не улыбнулся. У Самарина фонарь был попроще, штатный, сигнальный, с квадратной батарейкой. Лампочка в нем стояла намного слабее.

— Остальным ждать! — приказал Барков. Они осторожно пошли по тропе, подсвечивая себе под ноги.

Сумерки сгущались. С воды стал подниматься густой туман, укутавший все вокруг. Офицеры пропали из виду совсем.

— А это вот уже не есть хорошо, — громко заявил Мирошкин минут через десять. — Как бы и их не пришлось разыскивать!

Он сложил ладони рупором и закричал:

— Барков! Самарин! Вы где? Ау!

Прокричав несколько раз фамилии офицеров, он затих, прислушиваясь. С болота из тумана донесся ответный крик: