Шрифт:
— Каких? — каким-то потусторонним голосом спросил Андреа.
— Во-первых, я всегда буду зарабатывать деньги только сама, а во-вторых, не стану оставлять на ночь открытое окно. Прощай, Андреа, — женщина поцеловала его в щеку и вышла на улицу.
Андреа стоял в задумчивости, из которой его вывела жена хозяина:
— Сеньор, завтрак подан.
— Спасибо, но мне уже, по-моему, никогда не захочется есть.
Он расплатился, скомкал оставленную Эдерой газету, швырнул ее в мусорницу.
Машина завелась, но Андреа не спешил уезжать. Он смотрел в зеркальце заднего вида, в котором отражалась Эдера, медленно уходящая по пустынной улице городка. Она становилась все меньше и меньше. Андреа хотел запечатлеть в своей памяти момент, когда она совсем исчезнет.
Наконец женщина завернула за угол.
— Проклятье! — выругался про себя сеньор Давила и ударил кулаком по приборной доске. — Ну что ж, — вздохнул он, — за свои поступки следует отвечать, будет глупо прятаться от Лауры и ее отца. Еду прямо к ним.
Автомобиль, взревев мотором, рванул вперед, унося Андреа Давила все дальше и дальше от Римини, приближая его к Риму.
Ох, как не хотелось мужчине выслушивать нотации понимая, что он виноват и ничем не может искупить своей вины.
Но делать было нечего, Лаура все равно ждала Андреа, чтобы посмотреть ему в глаза.
ГЛАВА 6
Чем ближе подъезжал Андреа Давила к Риму, тем слабее его нога нажимала на педаль газа. Машина уже чуть ли не по инерции вкатилась в город и медленно поползла по улицам столицы.
«Сколько женщин ходит вокруг, — изумлялся Андреа, — и все они такие доступные, за исключением двух-трех. Чуть ли не с каждой из них можно преспокойно переспать и не нажить никаких неприятностей. А мне взбрело в голову цепляться к собственной, правда, бывшей, — поправил себя Андреа, — жене, — но через секунду опять же спохватился, — правда, она снова моя жена. Черт, тут не разберешься! Короче, я вел себя как абсолютный идиот и круглый дурак!»
Но самое странное, при этом Андреа не чувствовал себя виноватым.
«Так получилось, — успокаивал себя мужчина, — всегда собираешься сделать одно, а получается другое. Вот и теперь, ехал к девушкам, а возвращаюсь женатым человеком. В общем-то, Андреа, ты получил то, к чему стремился. Хотел жениться на Лауре, а во второй раз вступил в брак с Эдерой».
Если ему попадался на глаза человек с газетой, Андреа сразу казалось, что тот рассматривает его и Эдеры фотографию. А если уж у читателя на губах была улыбка, то сеньор Давила не сомневался: прохожий заметил его и узнал.
Подъехав к своему дому, Андреа не стал выходить из машины. Он понимал, если зайдет к себе, то уже не найдет сил отправиться к сеньору Ланкони с извинениями.
«Будь, что будет...», — решил он и двинул свой автомобиль через весь город к вилле продюсера Ланкони.
Правда, ехал он не самой короткой дорогой, а специально выбирал боковые улицы, проезды, застроенные заброшенными домами. В общем, и без того гнусное настроение усугубилось созерцанием мерзости запустения задних дворов итальянской столицы.
Но даже самая длинная дорога, если по ней ехать, а не стоять, кончается.
Бампер автомобиля Андреа Давила замер перед коваными воротами усадьбы сеньора Ланкони.
— Докладывать не нужно, — ответил он на молчаливый вопрос охранника и въехал в парк.
Возможно, опоздай Андреа на какой-нибудь час, заедь к себе домой, не жить бы ему больше на этом свете.
Его спасло то, что он сам, не откладывая дела в долгий ящик, приехал к отцу своей невесты. Андреа один из немногих пользовался правом без предупреждения приезжать на виллу и навещать ее хозяев.
Он взбежал по лестнице и остановился перед дверью кабинета сеньора Ланкони. Даже сквозь двойную толстую дверь Андреа расслышал громкий плач своей Лауры и гневный голос ее отца. Сердце его дрогнуло, и он даже ощутил слабость в коленях.
«Боже, как я посмотрю им в глаза?!»
Сделав над собой усилие, сеньор Давила одернул пиджак, поправил галстук и резко открыл дверь.
Плач Лауры оборвался так, словно был записан на пленку и эту пленку перерезали ножницами. Глаза сеньора Ланкони округлились, а нижняя челюсть отвисла.