Шрифт:
Люди в комнате кричат, чтобы я набросилась на неё. Вместо этого я требую:
— Скажи, зачем ты это сделала — ты знала, что тот человек был в подсобке.
Она рычит и бросается на меня с низкого уровня. Её руки обхватывают мою талию, заставая врасплох. Мы падаем назад на несколько метров, и меня бросают на пол. Воздух вырывается из меня, и в момент уязвимости она наносит мне тяжёлый правый хук в щёку, от которого моя голова откидывается в сторону. Затем ещё один. И ещё один. По залу разносится шипение, но если Поппи может играть грязно, то и я могу.
— Готова просить пощады, Томас?
Сплюнув кровь, я говорю:
— Не совсем.
Позволив ей нанести ещё один удар, я поджимаю ноги и бью её в живот. Этого недостаточно, чтобы отправить её на пол, но она спотыкается, пытаясь отдышаться. Я встаю на ноги и разворачиваюсь, заставляя её упасть на спину с тяжёлым стуком. На этот раз, однако, я набрасываюсь на неё, оседлав грудь Поппи и прижав её руки коленями.
— Ты знала, что у него был пистолет, — говорю я, морщась от удара.
Мой кулак встречается с её лицом, удар за ударом. Моя рука начинает неметь, и мой взгляд падает на струйку крови, текущую из её носа, смешивающуюся с цветом её волос.
Моё зрение темнеет, и я кричу:
— Зачем ты это сделала!
Поппи взвизгивает подо мной.
Судя по состоянию её носа, он, без сомнения, сломан, но я знаю, что она скорее умрёт, чем сдастся. Скорее умрёт, чем скажет правду. Один её глаз заплыл, губа разбита, из ноздрей течёт кровь. И когда я вижу в её здоровом глазу то, что подтверждает мои подозрения, я отвожу руку на тяжёлом выдохе и решаю остановиться.
Я пришла сюда, чтобы доказать свою правоту, а не разбить ей лицо.
Если она так стремится защищать свои тайны, пусть так. К тому же бить её по лицу было на удивление весело.
Я встряхиваю рукой, и брызги крови с моей щеки разлетаются по полу ринга. Я уже выхожу из-под канатов, прежде чем Поппи успевает встать.
— Я не просила пощады! — кричит она.
— Тогда считай, что ты победила. — Я поворачиваюсь, отступая к двери. Подняв руки в воздухе в знак поражения, я говорю: — Я просто надеюсь, что оно того стоило.
Глава 42
Я иду по коридорам бывшей школы-интерната — штаб-квартиры «Круга», моего дома XIX века, — и в моей походке чувствуется легкость. Кроме лёгкой боли на щеках после драки с Поппи, я чувствую себя безупречно. Нет. Грёбаной эйфорией.
Живая.
Процветающая.
Я. Чертова. Преступница.
Я на подъеме сегодня утром, впечатлив Босса и продолжая делиться разведданными о предстоящих ограблениях. Я никогда не думала, что мне нужно одобрение мужчины — и на самом деле оно мне не нужно, — но я наслаждаюсь гордостью, которую Босс излучает при каждом моём предложении. И Ричард не единственный, кто это заметил — я видела множество других внимательных взглядов, устремлённых на меня.
Я даже слышала, как кто-то сказал, что Джек и рядом не стоял. И все дерьмовые разговоры с моими родителями практически исчезают при этой мысли.
При этом воспоминании я ускоряю шаг, почти подпрыгивая на ходу, направляясь в обеденный зал. Проходя мимо гостиной, я резко останавливаюсь, услышав, как кто-то зовёт меня по имени.
— Томас, — рявкает охранник. — Ричард тебя спрашивает.
— Что? Сейчас?
— Да. Сейчас.
— Я не могу сначала пообедать?
— Он сказал, это важно.
Я киваю и разворачиваюсь, направляясь к его кабинету на другом конце территории. Обычно я была бы в восторге от того, что он вызывает меня лично, но у меня есть подозрение, что это связано с инцидентом в итальянском особняке. Пора это обсудить.
Или, возможно, он хочет похвалить меня за мою работу, может быть, обсудить предстоящее ограбление.
Я стучу в дверь, и его голос разносится сквозь дерево.
— Войдите.
Я захожу и вижу Босса, небрежно развалившегося в кресле. Его поза расслаблена, спокойна. И я вдруг задаюсь вопросом, правильно ли я поняла цель этой встречи, когда он зажигает сигару и жестом приглашает меня сесть.
— Кто-то сказал, что вы хотели меня видеть, — говорю я.
Он выпускает дым из губ.
— Действительно. Я хотел поговорить с тобой…
Между нами повисает пауза.
— Хорошо…
— Я хочу, чтобы ты стала одной из танцовщиц в «Пиксиз».
Ого.
Этого я точно не ожидала.
Когда я подписывалась на эту жизнь, рискуя жизнью, вися на канате, чтобы достать пластиковую тиару, я точно не ожидала, что буду продавать образ своего тела. Я думала, что буду грабить ювелирные магазины, воровать произведения искусства.