— И как все пройдет? — спрашиваю я.

Джуд производит впечатление человека, который любит попиздеть, и я бы предпочла выяснить это до того, как ступлю на борт его корабля.

Он описывает маршрут так, будто это игра: неспокойные воды, забытые морские пути, места, где патрульным кораблям Инквизитора даже в голову не придет искать.

— Отплываем на рассвете.

Грудь сжимается, время смыкается вокруг меня, как кулак. Мы так не договаривались. Мы не можем оставаться здесь до утра.

— На рассвете? — повторяет Кирен, перекатывая пальцами свою маленькую костяную фишку. Он наклоняется над исцарапанным столом и понижает голос: — Нам нужно уйти до…

Он умолкает, когда бармен ставит в центр стола три полных до краев кружки.

Мужчина щурится на Джуда.

— Перед уходом оплатишь счет, — предупреждает он, его золотой зуб поблескивает с каждым словом.

Джуд одаривает его своей непринужденной улыбкой.

— Как раз сейчас улаживаю свои финансовые дела.

— Оплатишь до того, как твои сапоги переступят порог, — уточняет бармен. Он медленно отворачивается, слегка наклонив голову, словно пытаясь заглянуть мне под капюшон.

Кирен пододвигается ко мне, и мужчина, хмыкнув, уходит. Мой лучший друг провожает его взглядом, прежде чем снова повернуться к Джуду. Он подается вперед, и его голос вновь становится низким.

— Мы уходим сегодня ночью, или будешь оплачивать свой счет сам.

Джуд замирает. Оба мужчины оценивающе смотрят друг на друга. Кирен легко превосходит Джуда на целый фут, и у него те самые мускулы, которые появляются после многих лет работы на ферме, но капитан корабля выглядит, как человек, способный на грязные приемы. Я сжимаю губы, пытаясь проигнорировать сосущее чувство в животе. Можем ли мы действительно довериться ему и выбраться отсюда вовремя?

— Жестко торгуешься. — Джуд посмеивается и поднимает кружку. — По последней на дорожку. — Он кивает мне. — Пей до дна. В море эль будет не таким свежим.

Я делаю пару глотков, пока они утрясают последние детали. К тому моменту, как Кирен пододвигает к нему несколько золотых монет, их кружки уже давно пусты.

— Остальное получишь, когда наши ноги коснутся Затерянного Континента, — предупреждает его Кирен.

Но Джуд сгребает монеты, его глаза бегают по залу, а затем он стремительно встает.

— Пойду оплачу счет. Встречаемся снаружи через пять минут.

Когда мы направляемся к двери, взгляд бармена снова цепляется за меня. На этот раз он даже не пытается скрыть свой интерес. Его золотой зуб сверкает в улыбке, и у меня внутри все обрывается. Я ускоряю шаг, и Кирен не отстает, бросая на меня озадаченный взгляд, когда я толкаю дверь.

Снаружи ночь кажется холоднее, чем должна быть, но я жадно глотаю свежий воздух.

— Как только поднимемся на борт, — говорит Кирен, поудобнее перекидывая один из наших вещмешков через плечо, пока второй болтается у него сбоку, — ты ляжешь спать. А я посторожу дверь.

— В этом нет необходимости. И кто тут теперь лжет?

Но он поднимает руку.

— Тебе надо отдохнуть. — Он оглядывается по сторонам. — Все наладится, когда мы оставим это место позади.

Не уверена, что перестану оглядываться через плечо, пока мы не окажемся на Затерянном Континенте.

— Ты доверяешь Джуду? — спрашиваю я его, понижая голос, когда несколько мужчин, пошатываясь, вываливаются из таверны.

— Наверное, назвать это доверием будет преувеличением, — признает он. Он смотрит на вывеску таверны, затем снова на меня. — Но он не стал спрашивать, кто ты такая. Мы заплатили, так что теперь мы его груз. Он нас защитит. Думаю, мы в надежных руках.

«Надежные» тоже кажется преувеличением, но я не спорю. Нам и так есть о чем беспокоиться, зачем искать новые проблемы. Но когда у нас за спиной с грохотом хлопает дверь таверны, я чуть не теряю сознание.

Насвистывая, к нам подходит Джуд.

— Пора выдвигаться. Прилив никого ждать не станет.

По мере того, как мы приближаемся к воде, улицы пустеют. Каменная брусчатка сменяется утоптанной землей и узкими улочками, которые неуклонно спускаются вниз. Домов становится все меньше, огней — тоже, и, наконец, темнота расступается, и тяжелой волной соли и гнили накатывает запах Баронского моря.

Доки огибают Волчью Крепость по краю, и, я иду и считаю шаги, опустив голову и прислушиваясь к малейшим подозрительным звукам. Так близко к воде от ветра поднимается туман, который проглатывает звезды. Между рядами складов деревянные пирсы уходят далеко в черную воду, скрипят канаты, и корабли беспокойно раскачиваются у своих причалов. Фонари мерцают тускло и редко, их свет размыт туманом и брызгами, а за их слабым свечением — лишь бесконечная бездна. За последним пирсом рваной линией деревьев земля снова поднимается, ветви царапают небо.