Шрифт:
Это его собственная пешка. Потный джинн с зачесанными на лысину волосами.
— Конечно, — рассеянно отвечает Финн.
Неужели Орин действительно его обыграл? Он поднимается, изучая доску. Ему не хотелось убивать своего колдуна, но отчаянные времена требуют…
— Ферзем на G2, — настойчиво подсказывает джинн. — Ваш ферзь сможет взять его короля…
— Нет! — яростно кричит король сквозь кляп. — Нет, мать вашу!
Но ход хороший.
— Слышала пешку? — обращается Финн к своему ферзю. — Давай.
Пожилая женщина с опущенными глазами, спотыкаясь, направляется к разъяренному, отчаянно вырывающемуся королю. Члены Выводка Финна бросаются удерживать его.
— Мат, — рычит Финн, не сводя глаз с джинна.
Тот выдержал пытки и ничего не рассказал о девушке-эоне, которую уже убитый член Выводка Финна видел в его ресторане. Сегодня ночью джинн должен был умереть. Но, возможно, Финн все это время неправильно пытался его сломить. Возможно, этот человек мог бы оказаться полезным, предложи ему подходящую сделку. В конце концов, он только что спас Орину жизнь и даже не подозревает об этом.
— Прекрасно сыграно, мой повелитель, — говорит Орин.
Но Финн уже спустился на доску и крадется к королю. Пот увлажняет его кожу. В глазах пылает ярость. Финн даже не слышит мольбы мужчины. Не за собственным ликующим смехом. Не из-за жара, охватившего все тело. Не из-за предвкушения вкуса следующей души.
С джинном он разберется чуть позже.
Удовольствие всегда выше дела.
Когда я резко распахиваю глаза, боль в спине… Она такая же сильная, как и прежде. Нет, хуже. Пронзительная. Словно что-то раздирает кожу изнутри. Пот липнет к телу, ладони и шея зудят, будто у меня жар. Меня буквально выворачивает от желания убивать.
С трудом сползаю с кровати и тянусь за телефоном, но обнаруживаю, что в ладони зажат Исчадие ада. Голова раскалывается. В груди бушует огонь. Откуда-то из удушающей темноты спальни доносится хохот Финна.
— Эй! — рявкаю я.
Его когти щелкают друг о друга. Цок, цок, цок…
— Покажись, трус!
Пульс учащается. Я не уверена, что он здесь. Не уверена даже, где нахожусь сама.
Мне нужно охотиться.
Найти демона. Искалечить. Расчленить. Заставить страдать…
Выскользнув из комнаты, я не имею никакого плана. Из-за неотступного желания и неистовой боли почти не могу думать. В ушах эхом раздается злобный, ликующий смех Финна.
— Его здесь нет, — шепчу себе. — Его здесь нет.
Мне необходимо вонзить острое лезвие во что-нибудь слабое и скулящее. Меня тошнит от самой себя. И все же мне мало.
Я спотыкаюсь, проходя мимо дивана, над которым Финн нависает над спящими Пенни и Софией. Когти подняты, зубы блестят в лунном свете…
Нет…
Я яростно трясу головой. Крепко зажмуриваюсь. Пытаюсь вдохнуть запах чистого постельного белья и залежавшегося попкорна. Когда открываю глаза, Пенни и София по-прежнему крепко спят на диване, но Финн исчез. Копна белокурых кудрей Пенни. Медная челка Софии, растрепанная во все стороны и слегка колышущаяся от дыхания. Одни. В безопасности.
Выбирайся в город. Выбирайся в город, пока случайно не убила кого-нибудь в этом доме.
Мне удается миновать кухню и почти пройти столовую. Я морщусь, меня шатает…
— Тайком сбегаешь на свидание с мальчиком? — укоризненно цокает Дикон. — Разве ты не знаешь, юная леди, что наказана и должна сидеть дома?
Я даже не заметила, что он стоит позади. Настолько у меня поехала крыша. Если мои чувства эона и подали сигнал, я его пропустила. Эта мысль немного отрезвляет: в таком состоянии я не способна даже защитить себя. Какой бы сильной ни была моя кровожадность эона, раньше она никогда не поглощала меня настолько, чтобы я не заметила гудения под кожей, предупреждающего о приближении хищника.
Обернувшись, я заставляю лицо принять невозмутимое выражение. Но от боли не могу вымолвить ни слова. Боюсь, что вцеплюсь ему в горло. Впечатаю его изящную челюсть в тяжелый каменный стол, который он, вероятно, как раз собирался поднять во время очередной одинокой, изнурительной ночной тренировки. И все это пока Динь-Динь спит в его постели. Голая, удовлетворенная…
Внезапно мысль впечатать его челюсть в стол кажется не такой уж плохой.
Дикон вздыхает, ставя бутылку воды.
— Опять убийственные шалости?
Не в силах нормально вдохнуть, я приваливаюсь к столу, с трудом удерживаясь на ослабевших ногах.
Убей его…
Выражение его лица меняется. Беспокойство.
— Почему ты не сказала, что становится хуже?
Но моя ярость уже начинает переливаться через край. Зрение застилает красная пелена. Потребность, желание…
— Мне как-то трудно сосредоточиться на симптомах, — выдыхаю я, — когда сосед по комнате каждую ночь трахает за стеной новую девушку. Причем громко.
— А что тебе в этом не нравится, сладкая?