Шрифт:
— Что нашепчу?
Марыська ответить не успела — грянул громкий стук в дверь.
— Антоха заявился! — флегматично сообщила Мышуха. — С подарочками.
Дуня никакого Антоху видеть не желала, но Звездочка, не дожидаясь её разрешения, уже впустила в дом бодрого мужичонку под шестьдесят в растянутом спортивном костюме и валенках. Хитроглазого, улыбчивого, с повислыми длинными усами и лысиной.
Мужик от порога принялся отбивать поклоны и забормотал про дары.
— Я это… староста местный. Мы тут собрали кой-чего. Уж не гневайся. Что осталось — то и принес. Ты третья по счету. Все, что ценное было — уж отдано. Колечки там. Цепочка. Сережки. Часы… Я б не принес такое. Стыдно. Но не отдарить нельзя — обычай такой. Ты уж без обид. Лады?
— Что там еще, Антоха? — Марыська подошла и бесцеремонно сунулась мордахой в корзинку. — Да ты в уме? На свалке хламье насобирал??
— Дак нету… нечем… все отдано… — сбивчиво забормотал Антоха. — А отдарить то полагается!
— Не боишься гнева хозяюшки? — нахмурилась коза.
— Тут такое дело… — мужик почесал лысину. — Я бы не торопился называть ее хозяйкой… да… Аглая… она вроде как больше подходит… И в колдовстве преуспела. А ты, я так понимаю — нет? Вот что, я извиняюсь конечно, у тебя с носом?
— Мода такая! В этом сезоне носят носы в форме шишек. — огрызнулась Марыська. — Колдовала хозяюшка да переколдовала маленечко. Как раз выправить собралася. А тут ты. Вон, и зелье на печке запарили под это дело.
— Вот я и говорю, что переколдовала. — покладисто согласился староста. — Потому и рано называть-то хозяйкой. Её еще выбрать предстоит. — Антоха покосился на погасшую печку и снова упомянул Аглаю.
— Вот и неси всё это Аглае! — Марыська ухватила зубами корзинку и дернула в сторону. На пол вывалилось несколько гвоздей. Ржавый рыболовный крючок. Погнутый подсвечник. Гайки. Связка булавок. Пара то ли спиц, то ли длинных толстых игл. Гребешок с проломанными зубцами. И металлическая крупная пуговица с четырьмя дырочками.
— Ты уж прости… собрали лучшее из остатков… — снова завел-забубнил Антоха, а Марыська подбежала к Дуне — зашептала, что выбирать придётся. Потому как порядок такой.
— Пуговку возьми, хозяюшка. А больше ничего.
Дуня послушно подобрала пуговицу. И староста моментально расслабился — новенькая всё-таки приняла подношение. Однако Марыська тут же поумерила его радость, заявив, что по подарку будет и отдарка. Мол, ожидайте. И не жалуйтесь потом.
Антоха перевел вопросительный взгляд на Дуню, но она молчала. От оскорбления горели щёки, хотелось высказать старосте все, что думает о таких подарках. И Дуня изо всех сил сдерживалась, понимала, что еще не пришло время возмущаться.
— Так я того… пойду я. — староста икнул и изменившемся высоким голосом неожиданно глумливо осведомился. — А что, не любят тебя мужики?
— Что вы сказали? — оторопела Дуня.
— Не любят тебя мужики! Не любят. Не голубят! Не бывать тебе за мужем! Не бывать-не бывать-не бывать!!!
Выдав эту тираду, Антоха побагровел и отер пот с лысины дрожащей рукой.
— Опять налетела, треклятая! Ведь затихла вроде. Как давеча Куля ее усыпила — так молчала! А тут!..
И, поперхнувшись, вновь завизжал пронзительно и страшно:
— Сам треклятый! Сам спи! Сам спи! Сам спи!
— Икотка в нем барагозит, — спокойно проинформировала Дуню Марыська. — Бывшая женка подсадила. За дело, между прочем.
— И за дело! И за дело! И за дело! — проверещал Антоха, пуча глаза и разразился кашлем.
Выглядело это жутко. Дуне никогда раньше не приходилось сталкиваться с такой аномалией.
— Я… пойду… — прохрипел Антоха, откашлявшись. — Мне до Кули надо…
— К своей разлюбезной Аглайке сходи. Пускай она икотку вытащит, — насмешливо взмекнула Марыська.
— Аглайка- балалайка! — Антоха попытался сжать зубы, но икотку было не унять. — Дура! Дура! Дура! Высоко метит, низко упадет! Она и надоумила это барахлишко сюда припереть! Она-она-она! Аглайка! Она подучила!
Антоха отшвырнул на пол пустую корзину и зажал рот ладонью. Голос икотки сделался глуше и постепенно затих.
— Пойду… Хорошо тебе злесь обустроиться. — кланяясь, Антоха задом вывалился в дверной проем, обронив платок, которым утирал вспотевшую лысину.
— Платок заберите. — Дуня подхватила платок под досадливое цоканье Марыськи.
— Зачем подобрала чего не надо? Учу тебя, учу… — Марыська подождала, пока Звездочка выметит за порог разбросанные на полу непринятые дары вместе с корзинкой и захлопнула дверь.
— А как же платок? Вернуть нужно…
— Вернуть… Эх, хозяюшка! — коза укоряюще взглянула на Дуню. — Разве ж такое просто так вернешь…
— Ваш Антоха специально принес все эти гвозди и крючки? Унизить меня хотел? Показать, что я здесь не к месту.