Шрифт:
Ну конечно.
Только Пенни способна оставаться самым бескорыстным и понимающим человеком на планете. Вчера ее похитили, вся картина ее мира только что разлетелась вдребезги, а она все равно находит силы поддержать меня и помочь справиться с моей травмой.
— К сожалению, дальше хуже.
Я вспоминаю, как кровь из рассеченной брови Рида стекает ему в глаз, пока он кричит, чтобы я спасалась. Дикона, возвышающегося надо мной, с волосами цвета свежей кости и акульей ухмылкой. Темно-серые когти Финна, с болезненным восторгом клацающие друг о друга. Светящиеся змеиные глаза Верховного Тана из-под темного капюшона.
Трясу головой, пока шрам на спине не перестает ныть.
Пенни хмурится.
— Что такое, Вив?
— Здесь больше небезопасно. Пока я в бегах, эти люди будут снова и снова приходить за тобой. А я не позволю, чтобы с тобой еще что-нибудь случилось, поэтому нам придется…
На этот раз Пенни не отшатывается и не дрожит.
— Уехать?
— Только пока я кое с чем не разберусь.
Пенни поднимается. В ее глазах появляется решимость.
— Я возьму поводок Хаунда.
Мы с Пенни собираем сумку с вещами, я дважды безуспешно пытаюсь дозвониться до Фионы, после чего мы вместе с Хаундом выбираемся по пожарной лестнице. С задней стороны дома отпечатки снимают всего двое полицейских, и ни один, судя по всему, не принадлежит Выводку. Оказавшись на улице, мы без труда растворяемся в утренней толпе. Если Финн и его люди нас ищут, пока что нам удалось оторваться.
Я ловлю такси и всю дорогу не отрываю глаз от улиц, высматривая Выводок и заставляя себя не думать о неутихающей боли во всем теле, о словах Дикона насчет того, что через четыре месяца я буду истощена, и о том, где, черт возьми, может находиться Рид. Пенни держит Хаунда на коленях и нервно закусывает нижнюю губу.
Мы пересекаем мост Эребос над Разломом, рассекающим город надвое, и тротуары сразу начинают сверкать чистотой, будто их только что отмыли под высоким давлением. Пожарные лестницы и разбитые окна сменяются респектабельными таунхаусами, украшенными праздничными огнями. Мы к северу от Разлома. Уже недалеко.
Через пятнадцать минут мы подъезжаем к Музею Виндзор. Я заставляю Пенни остаться в машине, а сама осматриваю широкие мраморные ступени перед входом, выискивая хоть кого-нибудь, кто может желать нам зла. Я знаю, что Финн не в курсе, где находится Харкер. Иначе Виндзор уже кишел бы его людьми. Но даже если он каким-то образом найдет Академию, меня успокаивает одно: Финн понятия не имеет, кто я. Личность моего отца, и моя собственная, умерла вместе с Дрисколлом. Финн знает только мое лицо.
Я дважды обхожу здание и убеждаюсь, что девиантов поблизости нет. Но осторожности много не бывает. Я торопливо веду Пенни и Хаунда вверх по ступеням Виндзора, отпираю двери своим ключом и заталкиваю обоих внутрь. Вестибюль пуст. Изо всех сил стараюсь не вспоминать, что было здесь в прошлый раз. Всего две ночи назад. То, что произошло между нами с Ридом. Мы ведь только-только снова нашли друг друга…
Я всегда приду за тобой. Без лишних вопросов.
Его низкий голос. Запах лемонграсса и мыла. Его тепло…
Не сейчас. Я пока не могу позволить себе сломаться.
Отгоняю мысли и осматриваю просторный, залитый светом вестибюль с огромными окаменелостями бронзового оттенка. Виндзор откроется только через пару часов, но без собственной лимантрийской монеты Пенни никак не попасть в Харкер, а без Фионы…
— Вив!
Слава богу.
Фиона торопится к нам, клубнично-светлые волосы покачиваются при каждом шаге, а вокруг нее витает аромат кофе с мускатным орехом.
— У нас мало времени.
Внутри все леденеет.
— Выводок здесь?
Пенни бледнеет. Хаунд начинает скулить.
— Нет-нет, — отвечает Фиона. — Но нам нужно вернуть тебя на территорию Академии, прежде чем Старейшины во всем разберутся. Поэтому я не отвечала на твои сообщения. Я была в Цитадели…
Прежде чем спрашивать, что это значит и в чем именно пытаются разобраться Старейшины, мне нужно убедиться, что Пенни здесь в безопасности. Иначе я не вернусь.
— Пенни может остаться в Харкере?
Фиона тяжело сглатывает, ее горло дергается, веснушчатый нос морщится. Я уже знаю ответ. Нет. Старейшины никогда не позволят смертной находиться на территории Академии. Более того, судя по выражению Фионы, я начинаю подозревать, что последствия могут оказаться куда хуже простого отказа в убежище.
— Формально — нет, — отвечает Фиона, и за огромными очками ее глаза мечутся между нами. Пенни крепче сжимает мою руку. — Но пока Академией руководит новый временно исполняющий обязанности декана, мы сможем ее спрятать.
Мы с Пенни одновременно облегченно выдыхаем.
— И кто это? — спрашиваю я.
Но Фиона уже подталкивает нас к подсобке со сломанным киоском.
— Я.
Когда дверь за нами закрывается, в нос ударяют запахи нафталина и чистящего средства. На ладони Фионы лежит новая лимантрийская монета — специально для Пенни.