— Жить можно, — прошептал я.

Минут через десять стражники начали возвращаться к центру парка. Факелы сходились обратно к гондоле. Я как раз заканчивал с очередной линией питания и слышал обрывки их разговора.

— Никого нет. — грустно заявил один из стражей.

— Похоже, они побежали дальше. — предположил второй.

— Если вообще были. — хмыкнул первый.

— Попробуй командиру такое сказать. — язвительно заметил второй.

— Я и скажу, что тут пусто. — усмехнулся первый.

— Проверим ещё раз трап и уходим. — на этот раз послышался голос самого командира.

Я застыл. Один из факелов снова приблизился к служебной лестнице. Внизу скрипнула ступень. Кто-то поднимался. Я медленно повернулся к Кристине, которая уже держала нож. Барсик беззвучно поднялся на лапы, и тень рядом с ним будто стала плотнее. И когда только они успели стать настолько кровожадными?

Стражник поднялся до входа, постоял, посветил фонарём на дверь и дёрнул ручку. Дверь не открылась. Хорошо, что я успел закрыть её изнутри.

— Закрыто, — сказал он.

— Замок целый? — спросил командир.

Я мысленно пожелал этому человеку внезапной слепоты.

— Вроде да. — ответил проверяющий.

— Тогда хватит. Пошли отсюда. — скомандовал главный.

Ступени снова скрипнули, теперь уже вниз. Факелы начали удаляться от гондолы. Я подождал ещё немного, потом осторожно вернулся к схеме. Оставалось несколько оранжевых участков и два красных. Не идеально, но уже ближе к состоянию «может взлететь» и дальше от состояния «красивая груда дерева и металла».

Первый красный я закрыл быстро. Поставил запасную пластину, перебросил питание, выслушал недовольный писк системы и добился смены цвета. Второй отвечал за балансировку. Без него дирижабль мог подняться, но непонятно как. Возможно, гондолой вверх или боком. А потом весь город будет долго вспоминать падающий музейный экспонат, из которого, перед крушением доносилась ругань неизвестного инженера. Пришлось потратить ещё одну ценную пластину и малый кристалл.

Наконец экран сменил цвет.

[Предполётная готовность: минимально допустимая.]

[Рекомендуется занять места.]

[Автоматическая проверка завершена.]

Я только начал улыбаться, когда по всем отсекам разнёсся приятный женский голос:

— Дирижабль готов к полёту. Пожалуйста, займите свои места.

Я замер, едва не выругавшись. Голос был мягкий, вежливый, красивый и совершенно чудовищно громкий для предрассветной тишины. Я осторожно выглянул в окно, надеясь увидеть там пустой парк аттракционов, но отряд, который уже почти дошёл до выхода, резко остановился. Пара десятков голов повернулась в нашу сторону. Факелы поднялись выше. Один стражник указал рукой на дирижабль, второй уже сорвался с места и побежал обратно.

— Вот же заботливая древняя дрянь, — прошептал я.

Кристина вскочила.

— Нас услышали?

— Нет, конечно. Это они просто решили вернуться покататься.

«Я предупреждал, что идея не очень», — заметил Барсик.

— Потом обсудим!

Я сорвался к кабине управления.

— Садитесь куда-нибудь! — бросил я на ходу. — Держитесь за всё, что выглядит крепким, и не отвлекайте меня!

— Серж, я боюсь летать! — крикнула Кристина.

— Если сейчас не взлетим, нас снимут отсюда и с почётом отнесут в темницу!

Барсик зарычал, но, кажется, всё же двинулся к пассажирскому отсеку. Кристина, резко поборола страх полётов, побежала следом за питомцем, уже на ходу хватаясь за поручни. Я влетел в рубку, едва не ударившись плечом о косяк, и положил ладони на панель. Экран вспыхнул ярче.

[Подключение активно.]

[Режим управления: ограниченный.]

[Предполётная готовность: минимально допустимая.]

[Запрос на запуск вертикального подъёма.]

— Да, да, да! — выдохнул я. — Запускай!

Гондола вздрогнула. Где-то внутри корпуса проснулись линии питания. По полу прошла еле ощутимая дрожь. Оболочка над нами ответила глухим натяжением, будто огромное существо расправило спину после долгого сна. Серебристые пластины в несущем узле отозвались теплом, экран залился бегущими символами. Естественно это не осталось без внимания снаружи.

— Открыть дверь!

— Стой!

— Внутри кто-то есть!

— Зовите командира!

Я почти не слышал их. Точнее, слышал, но через слой чужих систем. Перед глазами разворачивалась схема дирижабля. Каркас, оболочка, узлы подъёма, линии массы, двигатели, питание, балансировка. Всё дрожало, спорило само с собой и очень неохотно соглашалось работать.