Однако через несколько секунд дирижабль оторвался от земли. Сначала он словно сомневался, стоит ли это делать. Гондола дёрнулась, скрипнули крепления, несколько незакреплённых предметов покатились по полу. Потом вес будто исчез кусками и вся огромная конструкция пошла вверх.

Я вцепился в панель.

— Только не падай, красавец. Только не сейчас.

[Вертикальный подъём активен.]

[Стабилизация: допустимая.]

[Балансировка: нестабильна.]

— Допустимая — это прекрасно. Нестабильная — это мы потом обсудим.

За окнами рубки пейзаж менялся. Площадь медленно удалялась, оставаясь внизу. Стражники суетились на площадке, бегали между павильонами, кто-то пытался целиться из арбалета, кто-то махал руками. Один факел упал на землю, и его тут же затоптали. Вид у отряда был совершенно замечательный: люди явно пришли ловить беглецов на земле, а не смотреть, как музейная достопримечательность внезапно решает покинуть баронство.

Я даже успел обрадоваться, уже мысленно прощаясь со Стоуном и остальными заговорщиками. Однако реальность решила, что хороших новостей на сегодня было слишком много. На высоте примерно пятидесяти метров дирижабль резко дёрнуло вниз и в сторону.

Меня швырнуло на панель. Воздух выбило из груди, в глазах вспыхнули искры. Где-то сзади вскрикнула Кристина. Барсик зарычал так, что по гондоле прокатилась вибрация не хуже древнего двигателя.

Подъём остановился и дирижабль завис над площадью.

[Ошибка вертикального подъёма.]

[Внешнее ограничение движения.]

[Нагрузка на нижние крепления превышена.]

— Какие ещё нижние крепления? — прохрипел я.

Ответ пришёл в виде схемы. Красные линии тянулись вниз от гондолы. Я не сразу понял, в чём дело, а когда понял, захотелось лично вернуться к тем людям, которые реконструировали дирижабль, и объяснить им, что страховочные тросы — это, конечно, забота о безопасности, но только если ты не пытаешься срочно украсть транспортное средство из осаждённого города.

Снаружи доносились воодушевлённые крики, похоже отряд заметил, что мы зависли. Видимо для них это было очень вдохновляющее открытие. Я выругался, отключился от панели и выскочил из рубки в пассажирский отсек.

— Все целы?!

Кристина крепко держалась за спинку кресла, с каждой секундой всё сильнее бледнея.

— Да!

Барсик стоял посреди прохода, распушив шерсть и глядя в конец гондолы. Его вид казался слишком воинственным.

— Что там?

«Там кто-то есть.»

Я резко повернулся. В конце пассажирского отсека была небольшая дверь, которую во время экскурсии я, кажется, даже не заметил или просто не придал значения. Сейчас она медленно открылась и из каюты появился человек. Заспанный, растрёпанный, в мятой одежде, с лицом того, кто понятия не имеет, почему его кровать внезапно решила взлететь. Он одной рукой держался за косяк, другой пытался пригладить волосы. Было сложно не узнать Аркадия, который проводил нам экскурсию по дирижаблю и рассказывал о нём с такой любовью, будто показывал не аттракцион, а собственного ребёнка.

Аркадий моргнул, посмотрел на нас, потом на огромную чёрную пуму, и медленно перевёл взгляд на окно, за которым начинало светлеть небо над Стоунградом.

— Господин Грант? — хрипло спросил он. — А почему мой дирижабль летит?

Интерлюдия.

Никто не додумался сразу поднять тревогу, всё же не каждый день удаётся увидеть как взлетает аттракцион, который уже даже никто не посещал, считая его бутафорией. Однако кто-то отошёл от шока и в предрассветной тишине Стоунграда раздался крик, после чего над парком заметались огни, и один из дежурных патрулей ударил в сигнальный колокол. Через несколько минут шум уже катился по ближайшим улицам.

Барон Патрик Стоун в это время находился в своём кабинете и разбирал очередные донесения. Ночь почти не принесла отдыха. Город оставался закрыт, древние конструкты за стенами — не уничтожены, церковник — слишком недоволен, а история с двумя Александрами Грантами стала ещё одной проблемой, которую совсем не хотелось решать прямо сейчас.

Когда дверь распахнулась без разрешения, Патрик, уже готовясь карать, поднял голову. На пороге стоял один из помощников. Взъерошенный, бледный и явно не до конца верящий в то, что собирался сказать.

— Господин барон…

— Что ещё?

Помощник сглотнул.

— Дирижабль поднялся в воздух.

Патрик несколько секунд смотрел на него молча.

— Что?

— Дирижабль, господин барон. В парке. Он… он в воздухе.

Барон медленно отложил бумагу.

— Ты сейчас хочешь сказать, что музейный аттракцион, который не мог оторваться от земли, внезапно решил полететь?

— Да, господин барон.

Патрик поднялся. Сначала он действительно решил, что кому-то что-то привиделось. После двух суток тревоги, древних конструктов, закрытого города и слухов люди могли начать видеть что угодно. Особенно ночью. Особенно если дежурили у пустого парка и пытались не уснуть. Он уже почти решил оторвать парочку голов с особо бурным воображением, но всё же подошёл к окну.

От увиденного барон потерял дар речи. Над парком аттракционов действительно висел дирижабль. Огромная тёмная махина медленно покачивалась в воздухе, подсвеченная снизу факелами и первыми серыми полосами рассвета. Гондола висела над площадью. Оболочка натянулась, будто ожила. Изнутри местами пробивалось слабое свечение древних систем. А вниз от неё тянулись страховочные тросы. Один из них был натянут особенно сильно и держал всю конструкцию, не позволяя ей уйти выше.

Патрик некоторое время просто смотрел на это. Потом тихо выдохнул.