Шрифт:
Я не успеваю как следует осознать произошедшее: в дверном проеме появляется Сандра, одна из наших поваров и жена Джуда. Засунув голову в кладовку, она одаривает меня своей материнской улыбкой.
— Ох, дорогая. Ты в порядке? Трэвис сказал, что я тебе нужна.
Извини, что он сказал?
Я улыбаюсь ей в ответ, потому что сейчас я развалина, но Сандру я обожаю.
— Небольшая неприятность.
Она остается со мной, пока Трэвис не возвращается, отвлекая рассказами о своем годовалом внуке.
И я заранее знаю, куда клонит разговор. И когда она наконец спрашивает, пытаюсь держать мышцы лица и тела спокойными.
— Из какого ты штата, дорогая? Я все забываю.
Я люблю Сандру и Джуда всей душой. Не только за лучшие бургеры в городе — они всегда рядом, когда мне тяжело. Закончился бензин? Без проблем — одолжат машину хоть на неделю. Нет денег на продукты? Наполнят холодильник, пока я снова не встану на ноги.
Они одни из самых щедрых людей, что я встречала. Разве что Джейда с мужем могут с ними сравниться. Поэтому врать Сандре — это как стать самым ужасным человеком на свете.
— Калифорния.
Это не ложь.
— И как поживает твоя семья? Они приедут в гости?
— Все хорошо. — Улыбка не дрожит, хотя я думаю о Джейде и Поле. Она спрашивает не о них, но только их я считаю своей семьей. — Работа у них напряженная, но мы часто созваниваемся.
— Быть занятым — это всегда хорошо, — говорит она, и ее искренняя улыбка морщит уголки глаз. Меня от этой нежности снова подступает тошнота. — Наш сын тоже весь в делах, но надеемся навестить его в следующем месяце.
Разговор уходит в безопасную сторону, и дышать становится легче.
— Собираетесь в большой город, да? Ты уверена, что Джуд готов к водителям, которые мчатся, будто у них что-то сверхважное? — поддеваю я ее, зная, насколько ее муж не любит толпы. Ему по душе тихая жизнь маленького городка. И я его понимаю — мне тоже.
Она поправляет очки и бросает в меня лукавый взгляд.
— Если он не готов — сделаю, чтобы был.
Я смеюсь, представляя бедного Джуда, которого Сандра тащит по бостонским улицам.
Их любовь — та самая, о которой я мечтала когда-то. О близком человеке, с которым можно смеяться, который обнимет, когда я рассыпаюсь, с которым можно построить дом, полный тепла. О доброте. О намерениях, от которых не нужно защищаться. Но такой будущей жизни у меня не будет. И я должна с этим смириться.
Никто не должен быть рядом с лгуньей.
— Ты могла бы поехать с нами, — предлагает Сандра. — Навестить нашего сына.
Сердце срывается в галоп.
— Ох… не хочу навязываться.
— Ты совсем не навяжешься, дорогая. Чем больше нас, тем лучше, — говорит она, и в улыбке прячется тревога. — Ты никогда никуда не выбираешься, из Бэннпорта не выезжаешь. Смена обстановки пошла бы тебе на пользу. Не хочу лезть не в свое дело, но знай: куда бы мы с Джудом ни поехали — ты всегда желанная гостья.
Глаза начинают щипать, и я знаю: дело не в гормонах.
— Спасибо.
В этот момент в кладовку заходит Трэвис. Без приветствий.
— Твое.
Сердце подпрыгивает, когда его пальцы задевают мои, передавая пакет.
Он поворачивается к Сандре, и голос его смягчается настолько, насколько он вообще способен.
— Спасибо, Сандра. Можешь возвращаться на работу.
Она дарит мне ободряющую улыбку и, выходя, слегка сжимает его предплечье.
Я заглядываю в пакет: коробка тампонов и черные леггинсы — все, что я попросила. Прежде чем успеваю сказать хоть слово, он разворачивается, собираясь уходить.
— Подожди! Трэвис, подожди.
Я неловко подхожу ближе, чувствую себя липкой, грязной и совершенно разбитой, но не хочу отпускать его, не сказав:
— Спасибо, что сходил в магазин. Ты не обязан был, но я правда ценю это. Сколько я должна? Я верну.
Мне хочется по привычке быстро обнять его, но я сдерживаюсь. Мы не на том уровне. И, думаю, никогда не будем и это нормально.
Он не отвечает сразу. Его жесткие глаза медленно изучают мое лицо. И только потом произносит, отчего плечи у меня опускаются.
— Чарли прикрывает тебя. Поторопись.
— Но я…
— Ты не должна мне платить, Элли. — То, как твердо он произносит мое имя, пробирает до дрожи. — Возвращайся на смену. Народу много.