— Паршиво.

— Но пришел я не за этим.

Как всегда рядом с Чабом, Саймон задавался вопросом, не слушает ли их кто-нибудь еще. Скорее всего, нет. Да и какое ему теперь дело?

— Мне нужна помощь. Нужен хороший хакер.

Чаб присвистнул, будто был потрясен масштабом преступления. Словно букмекерство и подпольный игорный бизнес, которым он занимался тридцать лет, были сущей мелочью по сравнению со взломом.

— Не помогу, Саймон. Ничего не знаю о хакерах. Компьютеры — другой мир.

При этом уже лет десять видеопокерные автоматы Чаба были перепрошиты самодельной программой, позволявшей учитывать самых активных игроков. Широкой публике это было неизвестно, но сами игроки знали. И все же Чаб неизменно изображал человека, которого техника ставит в тупик.

— Я не прошу тебя вмешиваться. Мне нужна помощь Спейда. Спейд знает нужных людей.

— Да, и два года назад едва не попался. Теперь осторожничает. Не могу его винить.

— Вот что я прошу. Поговори со Спейдом вместо меня. Спейд поговорит с хакером. Хакер никогда не узнает моего имени, просто даст схему, как залезть в кадровые файлы больницы. Спейд закон не нарушит, ты тоже, хакер тоже. Если поймают меня — и что? Я осужденный убийца, иду в тюрьму, терять нечего.

— Ты хочешь взломать больницу?

— Да. Думаю, работа простая.

— Без понятия, дружище. Не мой мир.

— Знаю. Но Спейд в нем живет и знает нужных людей.

Чаб отпил из бутылки и уставился на стену с футбольными майками.

— А если Спейд захочет денег?

— Тогда напомни ему, что в декабре я снял с него ФБР. Скажи, что я спал со специальным агентом — женщиной, которая руководила расследованием. Тебе, кстати, тоже стоит это помнить.

— О, это я хорошо помню. Ты спал с агентом ФБР?

— С давней подругой по юридической школе. И, пожалуйста, это должно остаться между нами.

— А кому мне рассказывать, кроме Спейда? Все мои разговоры не для протокола, Лэтч. Ты же знаешь.

Конечно. Либо не для протокола, либо записываются правоохранителями.

— Знаю. Нажми на Спейда, Чаб. Мне нужна помощь. Я, мягко говоря, в отчаянии.

— Посмотрю, что можно сделать.

С Лэнди он встретился в придорожном отеле у межштатной трассы недалеко от Стонтона, штат Виргиния, в двух часах к югу от Бракстона. Она работала поблизости по делу и могла выкроить несколько часов, не вызывая вопросов.

Помочь ей хотелось, но неофициальная работа на Саймона тревожила все сильнее. Начальник требовал арестов по нескольким делам о финансовых преступлениях, и давление росло. Вдобавок развод наконец завершился. Лэнди испытывала облегчение, но одновременно переживала обычную пустоту после разрыва. Обвинительный вердикт Саймону настроения не улучшал.

Она даже упоминала о смене профессии, но перспектива в сорок три года начинать младшим сотрудником в не самой престижной юридической фирме не особенно привлекала. При бесконечном притоке молодых специалистов мало фирм искали человека вроде Лэнди.

Саймон купил кофе в холле и принес в ее номер. Не было еще и четырех, слишком рано думать о выпивке и ужине. Да и желания не было. Жизнь обоих перевернулась вверх дном.

— Надеюсь, ты не читаешь соцсети, — сказала она.

— Не читаю. Избегаю их вместе с телевидением, газетами и журналами. Полагаю, история не умирает?

— Мягко сказано. Все только о ней и говорят. Таблоиды сорвались с цепи. Некоторые статьи уже почти выдумка. А посты — один идиотизм хуже другого. Просто возмутительно.

— Избавь меня от подробностей, Лэнди. И так хватает. Пола сегодня сказала, что детей в школе вычислили. Фамилия Лэтч не самая распространенная.

— Мне жаль. И извини, что вообще заговорила. Просто думала, тебе стоит знать.

— Спасибо. Я знаю, ты переживаешь.

Не переходя границ и не нарушая правил агентства, Лэнди собрала кое-какую информацию о Матильде Кларк и ее приятеле. В феврале Джерри Корсак подписал шестимесячный договор аренды однокомнатной квартиры во Фредериксберге. В марте Матильда ушла от Саймона, сказала, что едет во Флориду, но вместо этого поселилась у Джерри. Теперь она работала секретарем в агентстве проката автомобилей возле Национального аэропорта Рейгана — примерно в часе езды от квартиры. Судя по всему, полный рабочий день.

Если у Джерри и была работа, это никак не проявлялось. В Комиссии по занятости Виргинии он не числился, значит, официальной зарплаты, с которой удерживались бы налоги, не получал. Ему был пятьдесят один год, а трудовая биография выглядела в лучшем случае туманно. Теперь, когда он добивался назначения администратором наследственной массы Элеанор, следить за ним станет проще. Придется являться в суд, подавать ходатайства. Судья Пойнтер его просьбу еще не одобрила, но пока он был единственным претендентом.