Ничего не изменилось; корабль по-прежнему медленно кувыркался в прохладных серых стенах камеры с червоточиной.

Хорк ухмыльнулся.
– Что ж, мы все еще живы. Похоже, ты была права. А теперь...
– Он указал на люк в верхней части корабля.
– Ты первая, - сказал он.

Люк открылся с мягким хлопком.

Дюра вздрогнула, когда газ - воздух?
– ворвался в корабль мимо ее лица. Она обнаружила, что задерживает дыхание. Усилием воли она выдохнула, опустошая легкие, и открыла рот, чтобы глубоко вдохнуть.

– С тобой все в порядке?

Она вздохнула.
– Да. Да, я в порядке. С воздухом все в порядке, Хорк... Кажется, нас ждали.
– Она принюхалась.
– Воздух прохладный - прохладнее, чем на корабле. И он - я не знаю, как это описать - свежий. Чистый.
– Чистый, по сравнению с затхлым воздухом города, к которому она привыкла. Когда она закрыла глаза и вдохнула незнакомый воздух, ей показалось, что она почти вернулась к человеческим существам в восходящий поток.

...Почти. И все же воздух здесь был плоским, безжизненным, искусственным. Он был очищен от запахов, медленно осознала она.

Хорк протиснулся мимо нее и вышел из кабины в комнату. Он огляделся, сжав кулаки, с агрессивным любопытством, его мантия ярко выделялась на фоне мягкого серого света стен. Дюра, подавляя приступы страха, последовала за ним прочь от иллюзорной защиты деревянного корабля.

Они повисли в воздухе камеры с червоточиной. "Летающая свинья" медленно кувыркалась рядом с ними - покрытый шрамами деревянный цилиндр, грубый и неуместный в стенах этого прекрасно построенного помещения.

– Интересно, что бы они сказали, если бы строители ур-людей могли увидеть нас сейчас?

Хорк хмыкнул.
– Вероятно, "где вы были все это время?" - Он помахал рукой для пробы и продвинулся вперед на человеческий рост или около того.
– Привет. Здесь есть магнитное поле.

– Это магполе?

– Не знаю. Не могу сказать. Если это и так, то слабее, чем я когда-либо чувствовал раньше.

– Может быть, оно искусственное... помещено сюда, чтобы помочь нам передвигаться.

Хорк ухмыльнулся, его уверенность заметно возросла.
– Думаю, ты права, Дюра. Эти люди действительно ожидали нас, не так ли?
– Он оглянулся через плечо на "Свинью", оживленно осматривая корабль. Он указал, взмахнув расшитым рукавом.
– Посмотри на это. Мы привезли груз.

Дюра повернулась. Что-то цеплялось за борт корабля; оно было похоже на огромную металлическую пиявку, портящую чистые цилиндрические линии корабля.
– Это вещество сердцевины, - сказала она.
– Мы прихватили с собой айсберг из этого вещества на весь путь через червоточину. Должно быть, он застрял в наших полевых обручах...

– Да, - сказал Хорк.
– Но это не случайно.
– Он шутливо отсалютовал куску сердцевины.
– Карен Макрей. Так рад, что ты смогла составить нам компанию!

– Ты думаешь, она там? В том айсберге?

– Почему бы нет?
– он улыбнулся ей, его веки потемнели от волнения.
– Это возможно. Возможно все.

– Но почему?

– Потому что эта поездка так же важна для Карен Макрей, как и для нас, моя дорогая.

Дюра согнула ноги; взмахи легко перенесли ее по воздуху. Она отплыла от туши "Свиньи" к стенам комнаты. Она неуверенно протянула руку и осторожно положила ее на серый материал стены. Под ее пальцами и ладонью его гладкое совершенство не нарушилось. На ощупь стена была прохладной - не совсем неприятной, но немного холоднее, чем ее тело.

– Дюра.
– Хорк казался взволнованным; он осматривал настенный дисплей, который Дюра видела изнутри "Свиньи".
– Подойди и посмотри на это.

Дюра быстро подплыла к Хорку; бок о бок они уставились на дисплей.

На стене были нарисованы два круга, отличающиеся по размеру. Больший был окрашен в желтый цвет и имел ширину, возможно, в микрон. Цвет был наиболее насыщенным в центре круга и светлел, становясь почти размытым, по мере того как глаз следовал за цветом к краю круга. Диск был испещрен серией синих нитей, которые пронизывали его изнутри - немного похожих на вихревые линии, подумала Дюра, за исключением того, что не все эти линии шли параллельно, а местами даже пересекали друг друга.

Каждая синяя линия заканчивалась парой крошечных розовых тетраэдров, по одному на каждом конце. Большая часть тетраэдров была собрана в центре диска, так что линии огибали тяжелую янтарную сердцевину диска. Но пять или шесть нитей вырвались из узла в центре. Одна из них заканчивалась на полюсе диска, прямо внутри его поверхности. Остальные линии, извиваясь спиралями, выходили из самого диска и пересекали пустое пространство промежуточной стены ко второму, меньшему кругу; полдюжины тетраэдров толклись внутри маленького круга, как насекомые.