Шрифт:
Когда все противники повержены, мы продолжаем бежать. Нет времени выяснять, кто остался в сознании. Что они расскажут Старейшинам. Кто прибежит на помощь.
Архив — наш лучший шанс. Если сумеем пробраться туда незамеченными, это будет последнее место, где нас станут искать, даже узнав, что мы на территории кампуса. Поэтому мы бежим по мокрой траве Старого кампуса, погруженного в глубокую ночь. Поднимаемся по бесконечным ступеням башни Мортимера, прячемся за каменными стенами, когда из-за угла неспешно выходят охотники Цитадели, совершающие обход. Проносимся мимо библиотеки и наконец добираемся до запертых двустворчатых дверей архива.
Дикон собирается выбить их, но я кладу ладонь ему на грудь, останавливая. Морщась от боли в руке, достаю телефон из кармана куртки. Пропуск Фионы с начала года хранится у меня в чехле. Я провожу им по считывателю, и мы с Диконом проскальзываем внутрь, закрыв за собой дверь.
От поднявшейся при нашем появлении пыли у меня щекочет в носу. Дикон зажигает свечи в железном канделябре, и тесную комнату заливают мягкие медовые островки света. Переполненные картотечные шкафы, деревянные полки, прогибающиеся под тяжестью бесчисленных книг в кожаных переплетах. Стопки и стопки пожелтевшей бумаги, древней, словно аммониты. Я все еще тяжело дышу, глядя на телефон — нужно позвонить Фионе, понять, что делать дальше, — когда теплая ладонь Дикона обхватывает мое плечо.
— Дай посмотрю.
Его голос мягкий. Нежный.
Я послушно протягиваю руку, словно послушница перед священником. Он закатывает рукав моего свитера, и я даже не вздрагиваю, когда ткань проходит по ране. Я не неженка, и почему-то мне очень нужно, чтобы Дикон это знал.
Его лицо остается непроницаемым, пока он осматривает порез. Затем оглядывает комнату.
Меня поражает, насколько хорошо я его знаю.
— Не надо…
Слишком поздно. Он хватает пластиковый футляр с аккуратно сложенным внутри куском ткани, вскрывает его зубами и обматывает бесценной старинной материей мою рану, пока кровь не перестает течь.
— Это наверняка стоило целое состояние.
— Наверняка, — соглашается он и опускает мой рукав.
Есть что-то настолько противоречивое в том, как бережно он расправляет ткань на моей руке, и той жестокости, что заключена в каждом его мускуле, в каждом движении, что у меня подкашиваются колени. Я переступаю с ноги на ногу, пока он наконец не убирает руки.
Когда Дикон отходит, я отправляю сообщение с последними новостями в наш недавно переименованный групповой чат «Шайка дружков», а затем звоню Софии.
— Зачем ты мне звонишь? — хрипит она. — Я в гостиной.
— А я в Харкере.
Это мгновенно ее будит. Она прочищает горло, и я слышу, как она расталкивает Пенни.
— Ты в порядке?
— Более или менее. У меня случился приступ. Появился Финн. Мы сбежали в Харкер.
Вот что я называю краткой версией. Подробности она узнает, когда посмотрит новости. В трубке раздается сигнал, и я вижу, что мне звонит Питер.
— Секунду, Соф, — говорю я и подключаю его к разговору.
— Весь кампус кишит людьми из Цитадели. — Его голос хриплый после сна. — Они уже тебя ищут.
У меня все обрывается внутри. Я думала, мы выиграли больше времени. Обхожу Дикона и направляюсь к огромным окнам с видом на университетский двор. Так и есть: мужчины и женщины в темно-синей форме выстраивают оцепление на территории Старого кампуса и за его пределами. Не меньше пятидесяти человек, и все прибывают новые.
— Блядь, — рычит Дикон и быстро гасит свечи в канделябре, погружая нас во тьму.
— Это Дикон? — настороженно спрашивает София.
— Да. Мы в архиве.
— О боже, — бормочет Пенни.
— Вам пиздец.
— Спасибо, Соф.
— Можешь добраться до моей комнаты? — спрашивает Питер.
— Думаю, ее будут искать и у тебя, и у Эллиота, — говорит София. — Они станут расспрашивать других студентов, с кем дружила Вив.
— Если уже не расспросили, — сонно добавляет Пенни.
— Тогда мы уйдем, — говорю я, направляясь к дверям архива.
— Через портал нельзя, — предупреждает Питер.
Я замедляю шаг.
— Там уже человек пятнадцать охраны.
Сердце забилось быстрее еще в ту минуту, когда я увидела форму на территории кампуса. Теперь оно колотится где-то в горле. Нам действительно пиздец. К тому же я привела Финна прямиком к Виндзору. Теперь он наверняка знает, что здесь находится Харкер. Выбраться из музея будет отдельным подвигом.
— Значит, переждем, — говорит Дикон, наблюдая за людьми, снующими внизу. — К середине утра студентов, идущих на занятия и обратно, станет достаточно, чтобы мы затерялись в толпе. Проскользнем мимо охраны.
— И куда пойдем? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами.
— У нас целая ночь, чтобы это придумать.
Он смотрит на телефон.
— Или три часа до рассвета.
— Не такой уж плохой план, — говорит София. — Я приеду в кампус. У меня есть парик, который ты сможешь надеть.