И вот, когда уже Андреа точно знал день приезда Лауры, Сальвадор предложил ему пари.

— Я утверждаю, что на твое предложение выйти замуж Лаура снова скажет «да».

— Она обязательно откажется, — предположил сеньор Давила.

— Да ты что? Этого не может быть!

— Ты плохо знаешь сеньора Ланкони. Он для того увез Лауру, чтобы она забыла меня.

— Это я плохо знаю сеньора Ланкони? — рассмеялся Сальвадор. — Да я его знаю, как облупленного. Это редкостный пройдоха и ужасный циник. Он настолько изворотлив в делах, что я знаю считанных бизнесменов и продюсеров, способных с ним потягаться. К тому же, в судах он не проиграл ни одного процесса, хотя больше половины дел казались безнадежными. Он умеет общаться и с адвокатами, и с прокурорами, а судьи все его друзья.

— Тогда я тебя не понимаю, Сальвадор, почему ты утверждаешь, что Лаура согласится, если он такой страшный человек?

— А вот Лаура еще страшнее, чем он. Она как топнет ногой, отец сразу и замолчит. Да и к тому же, она, влюбившись в тебя, стала глупа, как крышка вот этого стола, — и в телефонной трубке раздался глухой стук.

— Пари принимается, — мрачно сказал Андреа и повесил трубку.

И вот настал день, когда Лаура сообщила тайком Андреа, что ее отец готов принять его. Андреа послал официальное уведомление сеньору Ланкони, надел свой самый лучший костюм и направился в дом сеньора Ланкони. По дороге он приобрел сногсшибательный букет роз.

Цветы конечно же произвели впечатление на сеньора Ланкони. Его лицо сморщилось, как будто бы Андреа ткнул колючими розами ему прямо в нос. Зато Лаура расцвела от счастья и спрятала лицо в благоухающем букете.

— Ну и хитер ты, — прошептал на ухо своему будущему зятю сеньор Ланкони, и они втроем поднялись в кабинет хозяина дома.

Он уселся за свой письменный стол, а Лаура и Андреа устроились в кожаных креслах напротив. Они напоминали напроказивших школьников перед строгим учителем. Но по лицу отца Лауры сразу можно было догадаться, он готов простить Андреа его шалость. Но требовалось соблюсти все условности, и сеньор Ланкони стал задавать вопросы:

— Ты себя хорошо вел, Андреа?

— Да, сеньор, — подыгрывая ему, отвечал Андреа.

— Ты не встречался ни с кем из тех, с кем тебе не следовало встречаться?

— Да, сеньор?

Но сеньор Давила тут же понял всю нелепость своего ответа и тут же, спохватившись, выпалил:

— Нет.

Лаура засмеялась.

— Ты скучал по моей дочери?

— Конечно, сеньор.

— Посмотришь на тебя, так ты святоша, но меня не проведешь, — и отец Лауры погрозил пальцем в сторону сеньора Давила, — я и сам был молодым и прекрасно понимаю, что все, что ты сейчас говоришь — чистая ложь.

— Нет, сеньор, я и впрямь обходил все искушения как мог.

— Значит, ты говоришь, обходил все искусы? И как они тебе понравились?

Андреа спохватился, поняв двухсмысленность своего ответа.

— Сеньор, я не совсем правильно выразился. Все эти дни я только мечтал о том дне, когда Лаура вернется в Рим.

— Ну что ж, похвальное желание, если только ты говоришь мне правду.

— Спасибо, сеньор, за поддержку.

— Итак, Андреа, ты прекрасно понимаешь, что совершил страшный поступок.

— Да, сеньор.

— И ты понимаешь, все поступки нужно искупать.

— Я с этим абсолютно согласен и готов сделать все, что угодно.

— Андреа, я прекрасно понимаю, точно так же, как ты, чтобы исправить твой поступок, понадобится эдак лет сто пятьдесят. А Лаура столько ждать не сможет.

— Я тоже не смогу столько ждать, — выпалил Андреа, — вернее, я не смогу столько жить. Когда я стану очень старым, то буду не нужен Лауре.

Сеньор Ланкони бросил беглый взгляд на свою дочь и понял, если разговор пойдет и дальше в таком же ключе, то Лаура вскочит и затопает ногами. А это было, наверное, единственное, чего он не смог бы перенести.

— Итак, Андреа, я сообщу тебе свое решение. Можешь с ним согласиться, можешь отвергнуть, но изменять в нем я не буду ни единого пункта. Итак, ты женишься с моей дочерью ровно через неделю. Никакой пышной свадьбы не будет, никаких гостей. Вся церемония состоится у меня в доме. И еще, смотри, чтобы никто, ни единая душа не узнала о предстоящей свадьбе. Если до меня дойдут слухи, что ты где-нибудь треплешься языком, упоминая мою дочь, то можешь не сомневаться, свадьбы не будет, можешь даже не появляться в нашем доме.

— Я согласен, сеньор, на все ваши условия, — Андреа посмотрел на Лауру, ожидая от нее поддержки.

— Ты такой добрый, отец, — сказала девушка.

— Но это еще не все. Если ты не появишься, как и в прошлый раз, на собственной свадьбе, тебя ждут убытки.

— Не понял, сеньор...

— Сейчас ты выпишешь чек на полмиллиарда лир, это будет залогом.

— Я не хочу, чтобы его покупали или продавали! — воскликнула Лаура и уже готова была затопать ногами.

Но отец был неумолим.