Но пальцы, не подвластные своему хозяину, уже забрались в потайной карманчик и оттуда появилась на свет глянцевая визитная карточка, на которой изящным шрифтом было набрано: «Леонард Маркони» и стоял всего лишь один номер телефона. Такая визитка была явно предназначена для самых близких знакомых, а не для деловых партнеров.

Кровь ударила в голову мужчины. Он толкнул ногой дверь и выбежал в гостиную.

От испуга Эдера вздрогнула и положила трубку на рычаги аппарата. Глаза Андреа сузились и он процедил сквозь зубы:

— С кем ты только что говорила?

— С подругой, — Эдера вжалась в спинку дивана.

— Не ври.

— С какой стати я буду тебе врать.

— И о чем же вы с ней говорили?

— Ее не оказалось дома.

— Ты говорила с подругой, которой нет дома! — Андреа расхохотался сатанинским смехом. Если уж врешь, так делай это изобретательно. Но не обманывай меня так бездарно.

— Ты можешь перезвонить, — воскликнула Эдера, протягивая своему мужу телефонную трубку, — спроси ее.

— И что я у нее спрошу, если ее нет дома?

Мужчина резко ударил женщину по руке, трубка грохнулась об пол и раскололась. Муж и жена замерли, глядя на разбитую телефонную трубку. Эдера медленно протащила телефонный аппарат, держа его за шнур и тот упал на пол.

— Ты сошел с ума, Андреа.

— Нет, это ты обезумела и обманываешь меня.

Он бросил на стол визитную карточку Леонарда Маркони.

— Что это? — женщина рассматривала визитку.

— Ты видишь сама.

— Где ты ее взял?

— Там, куда ты ее положила.

— Я никогда ее не видела, — ледяным голосом произнесла Эдера.

— Ты вновь врешь. Как же ты ее не видела, когда она была в твоем портмоне в потайном карманчике?

— Ах, так ты добрался уже и до моей сумочки! Ты шпионишь за мной? Скоро ты начнешь следить за мной! Такая жизнь невыносима. Ты начнешь подслушивать мои телефонные разговоры, рыться в карманах. Андреа, остановись, иначе произойдет ужасное.

— Ужасное уже произошло, — лицо Андреа сделалось каменным, и Эдера испугалась.

Она скривила губы и расплакалась. Это спасло положение. Единственное, чего не мог выносить Андреа, так это женских слез. Он медленно опустился на колени и уткнулся лицом в колени своей жены.

— Прости меня, прости, Эдера. Я сам не свой, не понимаю, что делаю. Я просто схожу с ума от любви к тебе.

Эдере, конечно же, хотелось сказать, что она не понимает такой любви, не хочет ее принимать. Но тут она заметила, что мужчина плачет, и ее рука принялась ерошить волосы Андреа.

— Я скажу тебе правду. Я скажу тебе о том, чего не хотела говорить.

Андреа еще сильнее прижался к жене, обхватил ее ноги руками.

— Может, не надо, — слабо попросил он каким-то потерянным голосом.

— Нет, я должна рассказать тебе все. Я должна объяснить, откуда у меня эти спички, откуда взялась эта проклятая визитка.

— Говори, — еле выдавил из себя мужчина.

И она принялась ему рассказывать так, как детям рассказывают сказку.

— Сегодня я шла по городу и внезапно услышала, что кто-то меня окликнул. Я обернулась, не подозревая ничего плохого и вдруг увидела...

— Его? — сдавленно спросил Андреа.

— Да. Это был... — Эдера не нашла в себе силы произнести имя Леонарда Маркони. — Он сидел в машине и улыбался. Я хотела убежать, но ноги словно приросли к земле. Он вышел из машины, взял меня за руку, завел в кафе. Мы сели за столик, я не знала о чем говорить. А он все расспрашивал о том, как у нас с тобой дела, просил передать тебе привет...

— Мерзавец! — прошептал Андреа, сжимая кулаки в бессильной злобе.

— Потом он спохватился, заметил, что я совсем не рада нашей встрече и откланялся, оставив на столе визитку, придавленную коробком спичек. Наверное, я зря взяла их. Но, поверь, все это произошло автоматически, помимо моей воли.

— Хорошо, допустим, я поверю. Но ты подумала, Эдера, зачем он появился в Виареджо?

— У него повсюду недвижимость. И потом он, кажется, говорил, что приехал сюда решать какие-то дела. Вот я все тебе и рассказала. Давай лучше пойдем выпьем вина.

— Давай, — согласился Андреа, пряча свое лицо от жены — на его щеках еще не высохли слезы.

Эдера, понимая, что творится на душе у мужа, поспешила на кухню, чтобы дать Андреа прийти в себя. Она достала бутылку вина и попыталась ее откупорить. Но пробка сидела так крепко, а руки так сильно дрожали, что то и дело срывались со штопора.