Собственно, выливать ее себе под ноги, чтобы потом поскользнуться, удовольствие ниже среднего, дышать же этим добром весь день и подавно. Она и так растекается, и этого уже хватает, чтобы жизнь казалась не такой веселой, как раньше. Так что всё собранное отправляется по ведрам и бочкам, которые Корш зачем-то тоже велел прихватить. С одного слоя выходит на первый взгляд немного, но с трех бригад набирается прилично.

А вообще бочка это уже диагноз, деревня привыкла, что у меня в хозяйстве не пропадает ничего, и собирает даже то, что по-хорошему лучше бы отнести куда-нибудь подальше и там забыть.

Еще заметил, что на бочке и на ведрах откуда-то появились крышки. Решил, что от мусора, и даже похвалил изготовителя, а тот вытер руки о траву и ткнул пальцем мне за спину.

— От какого мусора? Ты вон посмотри.

Перевел взгляд, а там уделавшаяся в соке с головы до хвоста Тележка тычет пятачком в каждую щель и упорно пытается добраться до содержимого. В общем, ее теперь либо оттягивать за задние ноги, либо закрывать от нее всё крышками, чтобы животное так не дурело с этой прикормки.

Последним пунктом перед каждым новым заходом ствол обливают холодной водой, после этого рядом с ним получается даже дышать. Через раз и с зажмуренными глазами, но дыханием это уже назвать можно. Дальше новый горизонтальный срез, вертикальный, и пошло-поехало.

Обчистил я таким порядком пару деревьев, но раздевать их догола мы все же не стали. Чем глубже, тем слои светлее и мягче, и когда лезвие заскользило в древесине безо всякого усилия, я объявил отбой. Губить рощу глупо, деревья нарастят новое, а мы снова снимем, и получается у нас возобновляемый источник ресурсов, даже высаживать ничего не надо. Красота, а не дерево.

— Ты всё закончил? — напомнил о себе Корш, уже, наверное, в пятый раз, и покосился на солнце. — Нам выдвигаться пора, причем давно. Если побежим достаточно быстро, сегодня успеем добыть бумагу.

— И это еще при условии, что она там есть, — выставил я палец.

— В каком смысле «если»? — Корш едва не поперхнулся и глаз его при этом заметно дернулся, — Мы же именно за бумагой туда и идем.

— Ну, не «именно», а «предположительно», — поправил я, и глаз у него дернулся снова, но ничего матерного так и не прозвучало. Сразу видно выучку и интеллигенцию.

— Да есть там бумага, есть, — успокоил я его, вроде бы даже пытаясь приободрить, но теперь дернулись оба глаза.

Нет, ну ведь обычно осы строят себе ульи из бумаги, это правда. С одним крохотным допущением, что осы эти совершенно обычные и живут немного в другом мире, но факт остается фактом, бумага в их гнездах вполне имеется.

А эти осы чем лучше? Ну и что, что гора у них была каменная, где-нибудь в сердцевине они наверняка устроили себе домашний уют, имеют право. Должны же были… наверное. В любом случае идем мы не только за бумагой, главное ведь чернила.

Сходил к ручью, умылся, чтобы разить не на всю округу, и вернулся к обсуждению плана пробежки. Обсуждать оказалось почти нечего, карту все знают и все видели, Корш держит ее в голове до последней тропки, а у Кейна она там лежит, подозреваю, с самого детства. Дознаватель собирал котомку, сложил в нее несколько пузырьков и небольшой моток тонкой веревки, а Кейн вытащил свою сумку из корзины Больда. Сам здоровяк дрых на дальнем пригорке и расставаться со своим выходным не собирался, храп долетал даже сюда.

— Думаю, всем очевидно, что Больда мы оставляем, — сразу заявил дознаватель.

— А как же… — поднял я руку, но быстро опустил. Действительно, пробежка в компании Больда занятие не для слабонервных, медведей в лесу и так мало, а если мимо кого-нибудь из них пронесется Больд, то лекарство от инфаркта мы придумать пока не успели.

— Ты его сначала разбуди, а потом думай, брать или не брать, — хохотнул Кейн. — Но в целом согласен, идем втроем.

— Сначала к гнезду, налегке, — Корш затянул котомку.

— Тоже согласен, если осы никуда не ушли, так будет проще отступить. — кивнул Кейн, — Потом за чернильной травой, она почти по пути обратно. Ты всё собрал?

— Мое добро в тележке, — кивнул я. — А свинку, думаю, лучше не брать.

— Ну почему же не брать, — прищурился Кейн. — Я видел, здорово ты с ней управляешься.

— Правда же? — раздулся я от гордости.

— Она вообще тебя не слушает. Ты с ней ни разу не управляешься, — отметили Корш с Кейном едва ли не хором, и, судя по серьезным лицам, никто из них не шутил.