Не могу сказать, чтобы для меня это были неподъемные деньги, но нанять присматривающую за Марией Алексеевной сиделку будет намного дешевле. При этом она будет следить за пациенткой и беспокоиться в первую очередь о ее нуждах, а не о своих. Да и смысл мне раскармливать очередных паразитов, которые, живя на мои деньги, станут распускать о нас с Наташей гадкие слухи, а то вообще наймут убийц, как Антоша? Нет уж, пусть первое делают бесплатно, а на второе ищут деньги сами. Им — урон, нам — прибыток, как сказал бы Валерон. Он сейчас как раз в печали, что нет никого достойного для снятия компенсации. А тут, может, Черное Солнце поднакопило материальных ценностей, которые покойникам уже не нужны?

— Вы что-то говорили о важности семейных уз, — напомнил я. — О том, как важно прививать детям правильное к ним отношение. Ваши требования неприемлемы для меня и противоречат тому, что вы говорили выше.

— Хам, — заявила она и, не прощаясь, отключилась.

— Петь, на нас опять кто-то злоумышляет? — с надеждой спросил Валерон.

На удивление, к появлению второй формы Птоса он отнесся равнодушно, посчитал, что тот стремится быть похожим на него, но, поскольку идеала достичь практически невозможно, то воплощение вышло с дефектом, к чему Валерон отнесся со снисхождением.

— Похоже на то, — согласился я. — Но на них даже времени тратить не стоит. Денег у них нет, а злоумышлять они могут разве что в собственных мечтах.

Но Масленникову я всё же позвонил узнать, насколько законны подобные притязания.

— Абсолютно незаконны, — уверил он меня. — Покупка особняка проведена по всем инстанциям уже давно, опротестовать ее невозможно хотя бы за давностью сроков. Ей это скажет любой адвокат, она просто пыталась выбить из вас деньги, Петр Аркадьевич. В конце концов, она получила наследство от своего отца, а вы ничего не получили, следовательно, ваши деньги не имеют никакого отношения к деньгам Вороновых.

Про реликвию я не сказал, но мне и без того было понятно, что ее притязания смешны. Никакой суд не примет иск фактически постороннего человека к законному владельцу реликвии. Император даже не станет рассматривать эту писульку после того, что случилось на Совете, где утвердили Беляева. Да и останется ли император у власти после следующего Совета? Впрочем, это предстоит скоро узнать.

Относительно возможных исков я не переживал. Золотой запас Валерон набрал мне такой, что судиться можно столетиями, раз за разом оплачивая работу адвокатам и взятки судьям. Последнее — не чтобы они судили справедливо, а чтобы не затягивали тяжбы.

В сейфе, всё-таки вырезанном из сокровищницы и притащенном Валероном, оказались не деньги, а документы, связанные с основанием империи, в том числе и основополагающая Имперская хартия. Имелись подписи всех первых князей, связанные с клятвами действовать исключительно на благо общей страны. Хоть назад императору подкидывай… Хотя зачем они ему, если он всё равно не исполняет своих обязанностей? Даже по защите документов. Здесь я немного грешил против истины, поскольку сейф был защищен по максимуму, в том числе против проникновения таких сущностей, как Валерон. Защищена была и сокровищница, и только совместные действия пауков и Валерона сделали возможным ее ограбление.

В газетах информации о краже из дворца не было: либо не обнаружили, либо император решил придержать информацию и сейчас тайно ищет виновных. В последнее верилось с трудом, поскольку на меня он не произвел впечатления человека умного и осторожного.

Проблемы императора меня волновали мало — у самого проблем хватало.

Поскольку надежды на тетю не было, я попросил у Даньшиной координаты возможных сиделок — были у нашей целительницы связи с другими княжествами. В столице тоже были. Из-за срочности — княгиню вот-вот пришлось бы выводить из целительского сна — облетал я возможных сиделок сам в порядке списка. На третьей кандидатуре мне повезло: хорошо воспитанная дама средних лет с радостью ухватилась за возможность поработать сиделкой-компаньонкой для княгини со сложным характером. Жалованье-то я ей предложил хорошее, а дара у нее было самую малость, хватит на одну-две манипуляции, не больше. Доставил я ее на Птосе, но задумался о необходимости установки дополнительных сидений в вертолет — Мария Алексеевна наверняка откажется лететь на Птосе и на вертолете вдвоем с сиделкой тоже, а значит, нужны дополнительные сиденья.

Внеочередной Совет собрался ровно за сутки до того, как Даньшина выведет княгиню Воронову из целительского сна. Поэтому когда я прилетел в Святославск, первым делом отправил записку в ее дом, чтобы подготовили его к ее приезду. Не завтра, так послезавтра княгиня Воронова вернется домой, и для ее прислуги лучше, чтобы она нашла как можно меньше недостатков. Придираться-то она будет в любом случае.

Короче говоря, неделя у меня выдалась настолько суматошной, что до размышлений о Совете дело вообще не доходило. Сейчас же не было желания. В машину я пока не садился, ожидал, пока Птос доставит отчима, Верховцева и Молчановского. Последнего он переправил первым, и к столичному особняку Молчановских, остальные же поедут со мной.

Первым появился отчим, и мы с ним успели даже перекинуться парой слов до появления Верховцева. Говорили про Павла, который успел съездить на экскурсию и к Беляевым, чтобы иметь возможность сравнить повреждения городов. Отчим отзывался осторожно, хотя было понятно, что парень ему понравился, так что, возможно, и породнятся Молчановские с Беляевыми.

Наконец появился и Верховцев, я отозвал Птоса, и мы погрузились в автомобиль.

— Слишком часто стали проводить Советы, — недовольно сказал отчим. — Если честно, ужасно жалко времени.