— Вы серьезно хотите сказать, что у вас украли Хартию? — возмутился Симуков.

— Вячеслав Львович, давайте вернемся в зал заседаний, — предложил Молчановский.

— Стойте, никуда вы отсюда не пойдете, — заявил император.

— Пока не вывернем карманы, чтобы вы убедились: мы отсюда ничего не выносим? — позволил себе шутку Симуков. — Боюсь, отсюда всё уже было вынесено до нас.

— Вы должны дать клятву, что не скажете никому, что здесь увидели, — заявил император.

— С чего бы нам прикрывать вашу халатность? — возмутился Молчановский.

— С того, что я власть.

— А с чего вы власть? — спросил Симуков. — В ее основе лежала Хартия. Ее нет. Император должен привязывать к себе реликвию. Вы этого не сделали. Вы — фальшивый император.

— Неподчинение? — уже со спокойствием сказал он. — Либо вы даете клятву. И не только о неразглашении, но и о подчинении мне лично, либо мы убиваем вас здесь и сейчас.

— Чтобы Молчановский дал клятву жалкому, незаконному, даже не властителю, профукавшему свое наследство? Никогда.

— Симуков на такое тоже не пойдет.

— Вороновы не дают клятв кому попало, — поддержал я их.

— Тогда я приказываю убить изменников, — злорадно сказал император.

И на концах пальцев гвардейцев засветились вызванные заклинания.

Я врубил свои ментальные навыки на максимум и заговорил:

— Вы не должны выполнять преступные приказы. Этот человек по факту не является нашим правителем и занимает место незаконно. Если вы выполните его приказы, вы станете соучастниками.

Я изо всех сил транслировал гвардейцам мысль, что их пытаются использовать не на правильной стороне, но на случай, если переговоры провалятся, я сразу передал по комплекту защитных артефактов своего производства Молчановскому и Симукову. Меня сейчас больше беспокоило даже не то, останутся ли они в живых, а то, что если я выйду отсюда один, то на меня повесят всех собак.

Возможно, нам удалось бы разойтись миром, потому что император начал проявлять признаки неуверенности, но внезапно в сокровищницу вошла императрица и, с ходу ничего не говоря, атаковала Молчановского, тем самым подтверждая свою заинтересованность в его смерти. Причем атаковала она заклинанием Скверны, которая у нее не просматривалась вовсе, а значит, навыки нашей противницы были прикрыты.

Она ожидала, что Молчановский погибнет сразу, поэтому несколько растерялась, в отличие от нашей троицы: мы пошли на прорыв.

Никогда не думал, что придется сражаться бок о бок с Молчановским и Симуковым, но жизнь преподносит весьма примечательные сюрпризы. Императрицу, стоявшую на нашем пути, мы попросту снесли — ни у кого не поднялась рука ее убить. Хотя женщина, взявшая в руки оружие, женщиной перестает быть и становится врагом. Оружием здесь выступила магия, но пока не пролилась первая кровь, была надежда на мирное решение вопроса. Маленькая, конечно, но была.

— По возможности никого не убиваем! — крикнул Молчановский. — Только защищаемся. Здесь мало гвардейцев. Пройдем.

В качестве защитного я мог использовать разве что Вихрь, но и он хорошо отбрасывал тех, кто пытался нас задержать. Молчановский и Симуков тоже использовали навыки, отбрасывающие и парализующие нападавших, так что если мы и оставляли за собой тела, то эти тела рано или поздно придут в себя.

До зала заседания мы добрались, и запыхавшийся Молчановский объявил:

— Нас заманили в ловушку и пытались убить. Хартию нам не показали и показывать не собирались.

— Не исключаю, что она вообще утеряна, — поддержал его Симуков. — Считаю нынешнего правителя незаконным и предлагаю рассмотреть вопрос о лишении его и его потомков статуса императора, как не оправдавшего доверие.

Их слова встретили молчанием, и, возможно, часть князей отказалась бы выступать против императора, но внезапно раздался голос снаружи:

— Заблокировать всё. Никто не должен отсюда выйти живым.

Князей, разумеется, было не пятьдесят человек, но толпа всё равно оказалась приличной. И почти вся эта толпа запаниковала и начала хаотично бегать по Залу заседаний. Двери Молчановский заблокировал, поэтому начали биться в окна, как птицы, которые в стеклах не видят преград к свободе. На их несчастье, окна были ударопрочными, в том числе и с защитой против магии. Правда, рассчитывали на то, что будут бить снаружи, а не изнутри, но для князей особой разницы не было, выйти через окна они не смогли.

— Это всё вы, вы! — внезапно заорал Гуляев. — Вы им что-то сказали!

— Мы не сказали, а выяснили, что документ, положенный в основание государства, отсутствует, следовательно, император — незаконный. Он даже реликвию к себе не привязал. И теперь он боится, что мы об этом заявим во всеуслышание.

— Предлагаю эту троицу убить! — проорал Гуляев. — Тогда у нас появится шанс выйти.

— У всех появится шанс выйти, но только после смерти, — меланхолично сказал Щепкин. — Если отдан приказ убивать всех, убьют всех, даже тех, кто решит помочь императорской гвардии.