— А мне нет, Юрий Владимирович. Сейчас зима, все дела либо приостановлены, либо идут медленно, время для развлечений можно выкроить, — возразил Верховцев.

— Развлечений, Сергей Андреевич? На Советах решаются важные вопросы.

— Так я говорю не про то, что решается, а как, Юрий Владимирович, — пояснил Верховцев. — Цирк напоминает, а не собрание князей.

— Некоторые индивидуумы ограниченно умные, — согласился я. — Их к людям нельзя допускать, не то что на Совет. Взять князя Гуляева, к примеру.

Я вспоминал Гуляева не зря. Первым пунктом в повестке стояло именно его выступление. Именно он, а не Молчановский, инициировал внеплановый Совет, и от его выступления я, как и Верховцев, ожидал развлечений.

И Гуляев не разочаровал: потребовал забрать у меня возможность восстановления реликвий и отдать более достойному человеку, например ему. Уж он бы точно восстанавливал всё по списку и по графику. И совершенно бесплатно. Последнее он повторил несколько раз, наверняка рассчитывая на поддержку князей, чьи реликвии были разрушены. Поддержки он не дождался, поскольку всем, кроме него, было понятно, что передать от меня возможность восстановления реликвий не получится. Он сделал еще одну попытку, апеллировав к императору, который в этот раз тоже председательствовал на Совете, делая вид, что заменяет дядю.

— Мы же не можем допустить, чтобы такая важная функция была у столь молодого и безответственного человека! — возопил Гуляев, посмотрел на меня с отвращением и добавил: — И меркантильного.

— Каким образом вы собираетесь не допустить, Федор Арсентьевич? — скучающим голосом спросил император.

— Я же сказал, Алексей Александрович. Передать другому ответственному лицу.

— Предлагаю перейти ко второму вопросу, — сказал Щепкин.

Отношения Лёни и Анастасии немного разладились, и Щепкин считал необходимым поддерживать меня вообще во всех начинаниях. Разладились же они по причине того, что теперь Анастасия была уверена, что Лёне нужно жениться на ком-то с магией, и ни за что не соглашалась стать его женой. Идея Щепкина подхватить дочь и быстро выдать ее за свежеиспеченного княжича потерпела фиаско. Лёня попытался опять впасть в меланхолию, но я ему пообещал уговорить Анастасию, и он немного пришел в себя и опять занялся делом.

— Но как же… — растерялся Гуляев.

— Уже всем присутствующим, кроме вас, понятно, что ваша идея неосуществима, — сказал Молчановский. — И я уже молчу о том, что Петр Аркадьевич каждый раз рискует своей жизнью, пробираясь в столицы княжеств прямиком в скопления тварей. Вы вообще как собирались туда добираться? Где вы собирались брать реликвию для активации?

— Так у него же, — ткнул Гуляев пальцем в мою сторону. — И транспорт пусть дает.

Появилось желание действительно выдать ему вертолет, чтобы тот отвез его в одну сторону и там и оставил. Но ведь с этого придурка станется и угробить единственный экземпляр моего транспортного средства, и с кого потом брать компенсацию?

— Давайте перейдем к действительно серьезным вопросам, — сказал Молчановский. — А именно к тому, что императорская семья покушается на жизнь князей. Как известно, моя реликвия была разрушена по приказу великого князя…

— Кому это известно? — перебил его император. — Не выдумывайте. Если Федора Николаевича нет, это не значит, что его можно огульно обвинять.

— Зато есть ваша супруга, которая отдала приказ на мое устранение, — бросил Молчановский. — А уж по своему желанию она это сделала или по требованию Ольги Юрьевны, под клятвой которой находится, — дело десятое. Ваша семья занимается устранением князей. Покушение на Воронова, на Куликова, на Симукова, на меня в конце концов. Княжеская семья Заварзиных была полностью уничтожена в результате действия вашей семьи, Ваше Императорское Величество. Мы требуем ответа.

— Вы ничего не имеете права у меня требовать, — сказал бледный император. — Только просить.

— В хартии записано иное.

— В изначальной хартии этого нет. Там четко указаны все обязанности сторон.

— Неужели? Так принесите и покажите нам изначальную Хартию, — разошелся Молчановский.

Кажется, император вскоре будет иметь еще более бледный вид вне зависимости от того, пойдет он за Хартией или нет.

— Вы забываетесь, Михаил Илларионович, — процедил император.

— Забылась ваша супруга, отправившая людей на мое убийство, — зло выдохнул Молчановский. — И ваш дядя, занимавшийся подготовкой покушений на князей. А я всего лишь требую то, на что имею право.

— Ваши огульные обвинения не имеют под собой никаких оснований. У вас нет доказательств.

— Доказательства есть и у нас, и у патриарха, а вот Хартию, которая, как вы утверждаете, отличается от известного нам варианта, вы нам отказываетесь показать. Не иначе как заявите потом, что ее украли злобные недоброжелатели.

— Не подавайте нехороших идей, Михаил Илларионович, — сказал я.

Император затравленно осмотрелся, но поддержки не нашел ни в ком. Даже Гуляев сообразил, что если за покушениями на реликвии и князей стоит императорская семья — рано или поздно придут за ним. Он громко сопел и осматривался, ища поддержки в других.

— Изначальная Хартия — это государственная ценность, — заявил император. — Таскать ее туда-сюда по первому требованию я даже права не имею.

— Почему же, Ваше Императорское Величество, — едко сказал Молчановский, подчеркнуто обратившись официально, а не по имени-отчеству, как делал раньше. — Бумага там алхимически укреплена, печати стоят магические, что в сумме делает вероятность разрушения Хартии практически нулевой. Да и не нужно вам ее постоянно носить туда-сюда, достаточно показать один раз и внести изменения в те экземпляры, что в доступе. Или у вас уже и Хартии нет? Может, стоит уже задуматься, можно ли вас вообще допускать до управления страной, если вы потеряли столь важный документ? Или его не было уже при вашем отце?