— Насколько я понимаю, поэтому нас сюда и согласились отвести, — заметил Симуков. — Все эти системы защиты — обманка, а настоящая сокровищница находится в другом месте.

— Как и настоящая Хартия, — отмер Молчановский, с вытащенными глазами разглядывавший картину пустой сокровищницы. После слов Симукова для него всё встало на свои места. — Ваше Императорское Величество, это настолько неприличный розыгрыш, что у меня нет слов. Недостойно императора устраивать такое князьям.

— Розыгрыш? — фальцетом взвизгнул император. — Какой еще розыгрыш? Меня обокрали.

Он ринулся вглубь не такой уж и маленькой сокровищницы и добежал до места, где явно раньше стоял сейф, на что указывали спилы металлических прутков.

— Здесь был сейф, — подтвердил мои наблюдения император. — Сейф, в котором лежала Хартия.

— И мои архивы, — скучным голосом сказал Симуков. — Ваше Императорское Величество, не надо устраивать перед нами представление. Это недостойно. Вам даже на пропавшего великого князя не удастся перевести вину, поскольку хоть его кровь наверняка и позволила бы пройти сюда, ключ от сокровищницы в единственном экземпляре и у вас. Кроме того, у дверей имеется охрана с кучей артефактов, которая наверняка заметила бы, если бы пришел не тот человек и стал бы взламывать охранные заклинания. Так что ведите нас в настоящую сокровищницу, если уж пообещали показать Хартию. Или это настолько секретное место?

У императора задергался подбородок. Он хотел что-то сказать, но слов, соответствующих ситуации, у него не находилось. Во всяком случае таких, какие было бы не стыдно произнести в кругу князей, не опасаясь потом обвинений еще и в невоспитанности. Хотя на фоне тех обвинений, что императору уже высказали, такой мелочи бояться не стоило.

— Так нам покажут Хартию или нет? — спросил я, потому что стоять и смотреть на дергающегося от избытка чувств императора было уже не смешно.

Мои слова словно прорвали плотину в горле императора — он завыл как пожарная сирена, которой в этом мире не было и память о которой я сохранил из прошлого. Гвардейцы, стоявшие в охране у первой двери, к нам словно телепортировались, решив, что на императора напали. Они встали с двух сторон от него и направили в нашу сторону руки с заклинаниями, готовыми к отправке.

— Идиоты! — заорал на них император. — Меня окружают одни идиоты! Начальника охраны ко мне!

Только сейчас гвардейцы соизволили осмотреться и обнаружили, что в помещении, кроме пустых полок и нас, ничего не находилось. Причем полки были совершенно простые, даже не из струганых досок, посеревшие от времени, но наверняка тоже с какими-то чарами или из ценных пород дерева — я особо не вглядывался, но понимал, почему Валерон благородно решил оставить эти раритеты здесь. Позора не оберешься, если кто увидит такое убожество в сокровищнице.

Начальника смены вызвали по артефакту, появился он всклокоченный со сна, с криво застегнутыми пуговицами и с отпечатком на щеке чего-то с острым углом. Со сна, видимо, у него и мозги с трудом шевелились, потому что он встал и отрапортовал:

— Ваше Императорское Величество, майор Хвостов по вашему приказанию прибыл. Что случилось?

— Что случилось? Что случилось?! Что случилось?!! — опять принялся завывать император. — Неужели не видно, что случилось?

Майор Хвостов наконец огляделся, после чего его глаза стали увеличиваться и увеличиваться.

— Содержимое сокровищницы было перенесено, Ваше Императорское Величество? — неуверенно спросил он.

— Именно. Было перенесено. Стоит вопрос: кем и куда.

— Боже мой, — зло сказал Симуков, — прекратите вы уже это представление, Ваше Императорское Величество, вам всё равно никто не поверит.

— Играет хорошо, — не согласился Молчановский. — Если бы его не ловили на обмане и если бы его супруга не давала личный приказ на мое устранение, то я бы даже поверил. Я вообще склонен слишком хорошо думать о людях. Старею.

Император на них внимания не обращал, орал то на начальника смены, то на его подчиненных, так что сначала покраснел, а потом начал багроветь. Но удар его не хватил, зато в помещении вскоре появились и другие действующие лица, которые срочно начали что-то замерять и докладывать начальнику смены, посеревшему от осознания того, что случилось. Правда, с каждой минутой посерение сменилось сначала на бледность, а потом — на естественный цвет лица. Потому что доклад однозначно говорил в пользу того, что проштрафилась не эта смена.

— Не найдены ауры никого, кроме присутствующих, давностью менее месяца, — отрапортовали в конце концов. — Никто посторонний в сокровищницу не заходил.

— Последний раз я здесь был с Федором Николаевичем, — сказал император подрагивающим голосом. — И всё было на местах. Даже копия описи на первом стеллаже, чтобы можно было сразу всё найти.

Сама опись находилась в сейфе, который тоже был у нас. И если больше копий описи нет, то император даже не будет знать, что у него украдено. Нет, часть особо выдающихся предметов вспомнит, но о большинстве, уверен, не знает вообще никто.