Вот только это было до того, как он собственноручно хватал живых морфов, прекрасно зная, на какую бойню их отправляет. Он понимал: это часть легенды, необходимо осторожно карабкаться наверх, пока не откроется доступ к по-настоящему ценным данным.

Но случай с Амандой Лебоу сломал его изнутри. Она была обычной невинной девчонкой, оказавшейся в самое неподходящее время в самом неподходящем месте; ей едва исполнилось пятнадцать. Момент, когда он вколол ей седативное, преследовал его в кошмарах. Тот первобытный, леденящий ужас и чистейшее отчаяние, плескавшиеся в её серых глазах перед тем, как сознание угасло.

У него не было иного выхода. Он не имел права дрогнуть на глазах у подозрительной докторши.

И всё же…

Он молчал так долго, что Фокс поняла: дело неладно.

— Ты стоишь на пороге раскрытия координат лаборатории, — негромко напомнила она. В трубке послышались глухие шорохи, словно Фокс перешла на другое место, затем щёлкнул дверной замок. — Ты подобрался вплотную, Вэнс, но я не могу санкционировать силовую фазу, пока ты не предоставишь нам то, за чем мы пришли.

Вещественные улики, финансовые транзакции, напрямую связывающие Black Edge с Vireon Corp, логи доступа самого Коваленко, видеозаписи, свидетели… Ему требовалось собрать железную доказательную базу, оправдывающую вмешательство его конторы. Стоит им пойти на штурм без неопровержимых фактов на руках, как вся операция обернётся провалом. Быть может, они разгромят эту конкретную лабораторию и остановят здешний кошмар, но сам Валентин Коваленко выйдет сухим из воды и завтра же развернёт новый комплекс в другом месте.

Он это знал. Вот только те светлые, благородные идеалы, ради которых он однажды подписался на эту службу, начинали неумолимо таять.

— Я могу использовать их, чтобы они сделали ту работу, которая запрещена мне, — заговорил он языком чистой логики. Это было единственное оружие против Фокс. — Их вылазка в студию выглядела топорно, но теперь у них в руках несколько прототипов антиморфного оружия. Они первоклассные следопыты, и, как я уже сказал, дочь Коваленко на их стороне. Я обязан выяснить, чем они располагают, и связать им лапы, пока они не наломали дров, пока я свожу концы с концами.

Он услышал тяжёлый вздох, который Фокс не смогла сдержать. В глубине души она была такой же, как он. Над ней стояли люди, принимавшие ключевые решения, последнее слово оставалось за ними. И если операция сорвётся, именно Фокс сделают крайней.

Женщина негромко процедила:

— Официально я не даю тебе разрешения действовать в этом направлении.

— Прекрасно. Ведь официально этого звонка вообще никогда не было, верно?

Вэнс сбросил вызов и рухнул навзничь на кровать. Жёсткие пружины больно впились в спину, пока он сверлил взглядом потолок в бурых разводах сырости.

Он и в страшном сне не мог представить, что его служба дойдёт до переговоров с шифтерами, тем более со стаями подобного калибра, но выбора не оставалось. Если он не вытащит живыми Аманду Лебоу и остальных пленников из застенков Black Edge, покоя в этой жизни ему уже не видать. Цель никогда не оправдывала абсолютно любые средства.

Глава 36

Фэй

Есть мелкие детали, о которых мне хотелось бы знать до того, как нырять в омут с головой вместе с кошачьим. Например, то, что делиться с ними едой — это СЕРЬЁЗНО. Или что каждый сантиметр, на который они к тебе приближаются, — это заявление о намерениях. А если ты позволишь им лизнуть свою шею? Считай, они метят тебя своим запахом. Жалуюсь ли я? Нет.

Анонимные признания в шоу «Кресло альфы»

— Демидов сбежал.

Мы с Реми, завтракавшие на кухне, уставились на Майку с одинаковым выражением лиц. Что ж, прошло целых девять минут без того, чтобы кто-то из стаи притащился с новостями, жалобами, проблемами или очередной сплетней. Для Черных Клыков это был абсолютный рекорд.

— Какого чёрта? Как мог сбежать мужик с располосованной мордой, истекающий кровью? — выдохнул альфа.

— Воспользовался суматохой. — На лице Майки застыла чистая ярость. Он вошёл на кухню широкими шагами. — Фабиан шёл по его следу до улицы университетских братств, где у него, судя по всему, стояла наготове машина. Потом он двинул к дому Коваленко, — он бросил на меня быстрый взгляд, словно добавляя: «к твоему дому», — на случай, если удастся перехватить его по дороге. Тот либо сделал крюк, либо ушёл в другое место.

— Проклятье.

— Он провалился, — спокойно произнесла я. — Отец ему этого не простит.

За свою жизнь я видела не только трупы шифтеров. Мешки с человеческими телами тоже выносили и из моего дома, и из лаборатории; люди очень быстро переходили из штатного расписания в безымянные братские могилы. Как моя учительница.

— Я хотел сам с ним разобраться, — процедил Реми. — Бросить его к твоим ногам. Позволить тебе решить, как и когда он отправится на тот свет.

От его досады у меня дрогнули губы.

— Полегче, ты меня сейчас убьёшь такой романтикой. — Я протянула Майке брауни: — Держи, он с фисташками. Твоя мама испекла.

Бета медленно взял пирожное.

— Иногда ты пугаешь до чёртиков.

Да, спокойная реакция на жуткие вещи никогда не делала меня нормальной, и нормальной я вряд ли когда-нибудь стану.

— Спасибо, — отозвалась я. — Что вы узнали об оружии?

— Джун со своей группой глаз не сомкнули. Точнее, она никому не давала спуска, пока они не разобрали всё до последнего винтика. Включая меня, хотя я в этом ни черта не смыслю. — Майка тяжело опустился на табурет и ссутулился. У него одновременно хрустнуло несколько позвонков. — У этих штук куча ограничений, и они сырые. Она говорит, это даже прототипами не назвать — так, черновые наброски. Из-за того, что у них не было подопытных из числа хищников, они до сих пор не подобрали ключ, как с нами бороться. Но даже так — это чертовски тревожно.