Шрифт:
– Нет.
– Тогда зачем?
– Надо.
Осталось последнее.
На боку у паука, под откидной пластинкой, обнаружилось квадратное гнездо. Никаких проводов, кристаллов и уж точно никакой магии.
Обыкновенный завод, как у ходиков или у детской игрушки.
Ключ к нему, само собой, потерялся где-то ещё до нашей эры, поэтому ключ я сделал сам, из обрезка прутка, за пять минут и без всякой системы.
Вставил, повернул.
И чуть не выронил.
Пружина внутри стояла такая, что первый оборот я провернул двумя руками, упершись локтями в верстак. Второй пошёл тяжелее. На третьем у меня заныло плечо, и я сменил хват, а на пятом уже упирался в верстак всем корпусом и сопел, как грузчик.
Вот тебе и паук усилий.
– Начальник, – с уважением сказал Гараж. – Ты его заводишь или борешься с ним?
– Помолчи.
Двенадцать оборотов.
На двенадцатом ключ встал намертво, и я убрал руки, чувствуя, как в ладонях отпечатался квадрат.
Внутри паука щёлкнуло.
Потом застрекотало, ровно и часто, будто внутри кто-то очень мелкий побежал по лестнице. Корпус ощутимо задрожал, и по мешковине под ним пошла мелкая рябь.
Булыч поднялся с рукавицы и зарычал.
А потом паук открыл глаза.
Глава 6
Глаза у него открылись не сразу.
Сначала под пыльными стёклами что-то дрогнуло. Потом стёкла посветлели изнутри, и на меня уставились два жёлтых пятна размером с пятак.
Булыч зарычал ещё раз, для порядка, и отступил к двери.
– Свои, – сказал я ему. – Наверное.
Паук подобрал ноги под себя, разложил их обратно, все восемь разом, и поднялся. Мешковина под ним поехала, он качнулся, переступил и выровнялся.
– Начальник, – сказал Гараж очень тихо, что бывает с ним примерно никогда. – Оно смотрит.
– Смотрит.
– Оно на меня смотрит!
– Ты тут везде, параноик хренов. На меня оно смотрит, на меня. Успокойся.
Стрекот внутри шёл ровный и частый, и от него по корпусу бежала мелкая дрожь. Я стоял, держал руки на весу и ждал, что будет дальше, потому что до сегодняшнего дня самым живым механизмом в моей жизни оставалась стиральная машина, которая на отжиме уходила гулять по кухне.
Дальше открылась книга.
Сама, без моей просьбы, на второй странице, и строчки на ней проступили жирно и с явным удовольствием.
'Поздравляю, у вас новый питомец: Механический паук Усилий.
(Питомец достался вам вместе с характером. На характер гарантия не распространяется.)'
Я перечитал ещё раз.
Слово «Усилий» стояло с большой буквы, а слово «паук» с маленькой, и это меня зацепило. Система у меня, конечно, шутница, но с буквами она до сих пор обращалась аккуратно.
– Слушай, – сказал я вслух. – А Усилий это, часом, не имя?
– Пи, – коротко ответил паук.
Голос у него оказался тонкий, чистый и очень довольный собой. Ни слов, ни даже намёка на слова, а обыкновенное пиканье, вроде того, что издаёт кассовый аппарат, когда пробивает батон.
Я подумал.
– То есть тебя зовут Усилий.
– Пи.
– И это «да».
– Пи.
Ну хорошо. Хотя бы понятно, как с ним разговаривать.
– Усилий, – попробовал я на язык. – Знаешь, звучит так, будто тебя назвали в наказание. Давай ты будешь Василий? Хорошее имя, солидное, и на слух почти то же самое.
Внутри паука что-то щёлкнуло. Стёкла на морде разом стали ярче.
– Пи-пи-пи-и-и-и!
Тянул он это долго, на одной ноте, и в конце добавил снизу скрежет, вроде того, что получается, если провести гвоздём по железному листу. Ноги при этом застучали по верстаку, все восемь, вразнобой и очень возмущённо.
– Понял, – сказал я. – Отставить Василия.
– Пи.
Гараж выдержал паузу, которой позавидовал бы конферансье.
– Начальник, а он вообще наш? Или мы его украли?
– Нашли.
– Это одно и то же, только с попыткой сохранить лицо.
Спорить я не стал и перелистнул книгу на вкладку питомцев.
Раньше там жил один Булыч. Теперь строчек стало две, и вторая заставила меня присвистнуть.
'Усилий. Класс: Прядильщик. Уровень 50.
Состояние: заведён.
Ветки развития: Усилия, Прядение, Выживание.'
Пятидесятый.
У моего пса третий, у меня самого девятый, а тут из-под завала мне достался целый рабочий механизм полусотого уровня. Я даже на табурет бухнулся от предвкушения.