— Да я могу и не заносить, — я с деланой обидой пожал плечами. — Вообще-то я гостинцы вот привез да подарки.

— Подарки заноси! — обрадовался Алексей. — Подарки мы любим!

— И гостинцы тоже любим! — подхватила maman.

— Так, это вам! — я протянул им свертки с куртками. — А это гостинцы!

Я поставил на пол две сумки с деликатесами, в которые сунул по паре бутылок коньяку и вина. Хотел было Мишке бутылочку «Юбилейного» презентовать, но из них так дома вечером никто и не появился. Да и не рискнул бы я передавать его родителям 50-летний раритет. Уж отец бы точно не удержался.

— Всё, предки, — объявил я. — Я в гараж. Машину загоню и вернусь.

Привычная процедура постановки транспорта в гараж с возвращением у меня заняла двадцать минут. Закрывая ворота, бросил взгляд на окна квартиры Зинаиды Павловны. Темные окна. Не было её дома, не пришла еще с работы. Журналисты, как правило, засиживались у себя в редакциях допоздна.

Дома maman к моему приходу уже успела накрыть стол. Стоило мне перешагнуть порог, как она подскочила ко мне, обняла, чмокнула в одну щеку, в другую.

— Спасибо, сыночек! Такой модный пиджак! И прям ведь с размером угадал!

Из комнаты выглянул Алексей — в пиджаке. Он оказался более сдержан: пожал руку, хлопнул по плечу, поблагодарил.

— Носите на здоровье! — я едва не рассмеялся. Всё семейство Ковалевых теперь будет встречать осень в одинаковых кожаных пиджаках. Никогда Штирлиц так не был близко к провалу.

Maman выставила на стол бутылку вина, Алексей — водку. Мой коньяк убрали, видимо, до более подходящего повода. Я пить отказался, мол, маленький я еще. А фактически из-за того, что организм воспринимал алкоголь, как яд, и немедленно принимал меры по его нейтрализации.

Maman не огорчилась моему отказу, наполнила мой фужер компотом.

— За обновки! — провозгласила она. Алексей послушно поднял рюмку с водкой. На закуску maman вывалила «глобусовское» лечо, порезала «краковскую» и «любительскую» колбасу, сыр — всё, что принес я. Плюс ко всему отварила картошку, подогрела тефтели. Получилось просто замечательно. Потом предки дёрнули по второй. Maman похвалила вино. Алексей почему-то за ужином старательно отмалчивался. Родительницу интересовало всё: от моей деятельности на огороде (не загубил ли я её грядки?) до моей учебы в институте и взаимоотношениями со Светланой.

— Был у неё сегодня, — успокоил я maman. — Завтра она в Смоленск уезжает. В институт физкультуры поступила. Осенью обещала приехать.

Алексей пробурчал что-то насчет армии, мол, пора бы и повестке прийти, раз я учусь на заочном. В ответ родительница возмущенно взвилась, дескать, у меня травмы головы, позвоночника, и мне в армию никоим образом нельзя. Я вздохнул: прошлогодний визит в войсковую часть, где проходил службу Фога, я не забуду никогда. В такую армию, естественно, никакого желания идти служить у меня не было.

Алексей опять буркнул, что в его время парень, не служивший в армии, считался ущербным и совсем не пользовался авторитетом, а также симпатиями у особ противоположного пола. Кажется, он уже накидался, хотя, в общей сложности, выпил грамм 200.

— Почему ты машину отдал отцу? — неожиданно спросила maman.

— В смысле? — я не нашелся, что ответить сразу. Вопрос застал меня врасплох.

— Ну, ты отдал свою старую машину отцу, — терпеливо пояснила она. — Так ведь? Почему ему? А не нам?

Выражение её лица ничего хорошего не предвещало. Я мгновенно понял, собственно, из-за чего maman потребовала, чтобы я никуда не уезжал сегодня. Интересно, это ей Алексей в уши напел или она сама догадалась? Кстати, Алексей сразу встал из-за стола и, пошатываясь, покинул кухню.

— Мэм? — я поднял брови. — А в связи с чем этот вопрос возник?

Maman хмыкнула, нахмурилась:

— Ты со мной живешь! Это раз. Твой отец нас бросил. И помощи от него никакой не было. Это два! И вообще, ты чей сын, в конце концов? Я твоим воспитанием занималась, а никак не он!

Стало понятно, откуда ветер подул. Я бы мог напомнить maman и про настоящую причину развода, и про воспитание, и про помощь… Но не стал.

— Мэм! Отец живет в Химике, — начал я. — На окраине города. У них ребенок маленький…

— Меня это не касается! — перебила maman. — Это их проблемы!

— Ма, ты послушай, — мне пришлось пустить в ход конструкт подчинения. — Успокойся!

Maman замолкла.

— Машина старая, нужен ремонт, — продолжил я. — Ты будешь её ремонтировать? Алексей будет возиться? Или она в гараже будет стоять, гнить? А мне тогда где машину ставить? Если деньги нужны на машину, скажи, я дам!