Шрифт:
Идеальный момент, чтобы убраться отсюда, подумал Изекьель.
Вид Изекьеля де ла Круа, стоящего над завернутым в саван телом Марии Бенарьяк, вызывал в душе Тома целую бурю эмоций. Подумать только, он ел за одним столом с этим мерзавцем, так сказать, преломил с ним хлеб, а тот все это время лишь выжидал момент, чтобы завершить дело, которое его проклятое кровавое братство начало в Стокгольме. Этот иссохший карлик убил его жену; да, он виновен в этом ничуть не меньше, чем Мария Бенарьяк. Нет, во многих отношениях он даже страшнее: она-то была всего лишь ландскнехтом, солдатом, повинующимся приказам, тогда как он выступал в роли генерала, отдающего эти приказы.
Том мог понять, почему они хотели его смерти, но хотел, чтобы Изекьель сам сказал ему это. Он хотел докопаться до полного понимания той извращенной логики, которая двигала руководителями братства, когда они отдавали приказы убивать человека просто потому, что тот посвятил себя спасению жизней других людей. Несомненно, это имело какую-то связь с тем фанатичным бредом, который Мария обрушила на него в лаборатории «Джиниус»: вмешательство в Промысел Божий, нарушение Божественных установлений и прочий вздор. Но он желал понять, почему члены огромной организации, посвятившей себя поиску и защите мессии, который, как они верили, спасет все человечество, считали не менее необходимым убивать людей, убить его. Он должен это постигнуть, если хочет понять, что стояло за убийством Оливии.
Он сделал шаг вперед, ближе к Изекьелю и скорее почувствовал, чем заметил, что агенты навели пистолеты на главу братства. Его впечатлило то, как быстро они разделались с охраной. Двое там, на поверхности, пытались оказать сопротивление, давая время третьему закрыть потайную дверь, ведущую на главную лестницу. Но атакующие действовали быстро и яростно. Вертолеты не успели еще приземлиться, а нападающие уже бежали к пещере. Трое охранников были в считанные секунды нейтрализованы — все раненые, но живые. На охранника внутри потребовалось больше времени, поскольку фэбээровцы не знали, что он один. А тот даже и не подозревал о нападении. Картер во всем этом никакого участия не принимал, но в крови его бушевал адреналин, как и у остальных обрушившихся на логово братства.
Он оказался лицом к лицу с человеком, который бесповоротно изменил его жизнь.
— Значит, вы считаете, что Мария вернется, не так ли? — спросил он, обходя Священный огонь, в шаге от алтаря.
Изекьель не ответил, лишь еще больше скорчился за алтарем, как загнанная в угол крыса. В его темных глазах пылала неприкрытая злоба. Оба они не обращали внимания на шум под сводами пещеры.
— Это была ее идея, не так ли? — продолжал Том. — Она думала, что, раз ей удалось спасти от яда страдающую аллергией девочку, ужаленную пчелами, то она сможет спасти и себя. Так или нет?
Он видел, как сузились глаза Изекьеля, и понял, что его догадка верна.
— Не подходите к нему слишком близко! — крикнула сзади Карен.
— Ничего, все в порядке. Я просто хочу задать этому человеку несколько вопросов.
— Потом, позже! У вас будет куча времени, чтобы расспросить его!
Внезапно Изекьель бросился назад, и Том понял, что никакого «потом» у него уже не будет. С неожиданной быстротой старец отпрыгнул и ухватился за торчавший из стены рычаг, про который Том спрашивал его в свой первый приезд сюда, и начал поворачивать его по часовой стрелке.
Это можно назвать последней предосторожностью, на крайний случай — так он, кажется, тогда сказал? И в чем она заключается, эта предосторожность?
Том вскочил на алтарь, не сознавая, что перекрывает собой линию огня.
Сзади он смутно ощущал какую-то возню, ему кричали, чтобы он убрался в сторону. Изекьель тем временем вытащил из стены рычаг, швырнул его на пол, ухватил труп Марии под мышки и потащил в склеп.
Раздался скрежещущий звук, тяжеленный камень пополз в сторону, открывая проход.
Том не видел, как брат Бернард, пользуясь тем, что все отвлеклись на это зрелище, вырвал пистолет у ближайшего к нему агента ФБР и бросился на помощь своему боссу. Он видел только Изекьеля и успел перехватить старца прежде, чем тому удалось утащить тело Марии за дверь и закрыть ее за собой. Он вспомнил, что где-то тут свисает сверху веревочная лестница. Старый паук не уползет по ней!
Грохот и скрежет движущегося в вышине камня походил на раскаты грома, но Том крепко держал Изекьеля. Крик Карен: «Том, обернись! Опасность сзади!» — и вопль Изекьеля: «Убей его, брат Бернард! Застрели его!» — он услышал одновременно.
Потом раздались подряд два выстрела, и он ощутил, что в спину ему что-то ударило. Он упал, подмяв под себя Изекьеля и чувствуя неимоверную тяжесть на своей спине. Убитый брат Бернард, опознал он свалившуюся на него тушу, выкарабкиваясь из мешанины мертвых и живых тел — Изекьель не выпускал из рук свою драгоценность в саване. Отбиваясь и отталкиваясь руками и ногами, Том отчаянно пытался выбраться из этой кучи, подальше от этих гнусных, маленьких, как бусинки, темных глаз и злобно ощеренного рта. Ему понадобилось добрых несколько секунд, чтобы заметить кровь у себя на руках и понять, что он пытается освободиться от мертвеца — в спине брата Бернарда зияло пулевое отверстие.