Она отбросила одеяло и взглянула на свое стройное тело.

«Нельзя сказать, что я похудела, такая же, как и была. Нет, Эдера, это все потому, что ты не можешь себе позволить горячего сытного обеда в хорошем ресторане».

Женщина зажмурилась и принялась представлять себе некоторые из множества блюд, которые ей довелось пробовать в жизни. Ей вспомнились залы ресторанов, вино, выпитое ею.

В дверь ее комнаты послышался стук. Эдера вздрогнула и нырнула под одеяло. Даже не дожидаясь ответа, в комнату влетела квартирная хозяйка.

— Вам письмо, сеньора.

— Как вы любезны, — преувеличенно ласковым голосом ответила Эдера, — я вам так благодарна за то, что вы потрудились принести его.

— Не за что, — отвечала хозяйка, — я просто подумала, а вдруг это то письмо, которого вы ожидаете, сеньора.

— Вполне возможно, — бодро ответила Эдера.

Она склонила голову и неопределенно улыбнулась, глядя на письмо.

— Я нисколько не удивлюсь, если это то письмо, которого я ждала.

Хозяйка пристально смотрела на нее, ведь Эдера уже должна была ей за квартиру и по мнению хозяйки, платить не собиралась.

— А я удивлюсь, сеньора, — сказала она, — так и знайте. И пожалуйста, распечатайте его при мне. Другая на моем месте распечатала бы его сама и никто не осудил бы ее за это. Имейте в виду, сеньора, так дальше продолжаться не может. Вы мне уже целую неделю морочите голову: то вы получили письмо, то вы его не получили, то антрепренер уехал на Сицилию, но во вторник обязательно вернется. Мне это надоело, сеньора, и я больше не желаю терпеть. Да и почему я должна терпеть, скажите на милость? Цены на все не уменьшаются, а я должна оплачивать учебу своего дорогого мальчика, он у меня учится в Падуе. А вот моя сестра вчера сказала мне, что я слишком мягкосердечна и могла бы сдать эту комнату и за приличные деньги. Такие нынче времена, если сама о себе не позаботишься, то никто о тебе не позаботится. «Пусть там она,— моя сестра имела в виду вас, сеньора,— умеет великолепно танцевать и выступала в разных концертах и программах, но если она сама стирает себе белье и сушит его в комнате на вешалке для полотенец, то тут же все ясно, тебе давно пора с ней покончить»,— сказала мне моя сестра.

Эдера готова была вспылить, но сделала вид, что ничего не слышит. Она села в постель, придерживая одеяло рукой у груди, распечатала письмо и прочла:

«Сеньора, ваше письмо получено. В настоящее время мы ничего не снимаем, но мы сохраним ваше фото, чтобы воспользоваться вашими услугами. С почтением...»

Дальше шло длинное название кинокомпании, но Эдера не стала его читать. И так все было ясно, не все ли равно, кто отказал ей в работе. Но женщина прекрасно владела собой и сделала вид, что это письмо доставило ей необычайное удовольствие. Она, шевеля губами, дважды прочла его про себя и только потом ответила хозяйке.

— Ну вот, сеньора, я думаю, вы пожалеете, что так много наговорили мне лишнего. Это письмо от одного антрепренера, он пишет, чтобы я приехала в субботу к десяти утра и прихватила с собой свое лучшее вечернее платье.

Но хозяйка оказалась не в меру сообразительной и ловкой. Она выхватила письмо из рук женщины.

— Ах так, — сказала она,— посмотрим, я сама прочитаю, какие вам золотые горы обещают.

Эдера взвизгнула.

— Отдайте! Сейчас же отдайте мне письмо! Вы гадкая злая женщина!

Подняться с постели она никак не могла, по привычке она спала обнаженной и ей не хотелось предстать в таком виде перед хозяйкой.

— Отдайте мне мое письмо!

Квартирная хозяйка медленно пятилась к двери, прижимая письмо к наглухо застегнутому платью.

— Вот вы как, — сказала она, — имейте в виду, сеньора, если вы сегодня же до восьми вечера не уплатите за комнату, мы еще досмотрим, кто из нас гадкая злая женщина. Хватит с меня, — она таинственно кивнула, — а письмо я сохраню, — тут ее голос повысился, — оно будет превосходным вещественным доказательством, — голос понизился до мрачного шепота, — сеньора...

Дверь захлопнулась, и Эдера осталась одна. Она сразу сбросила с себя одеяло и сидя на кровати, взбешенная и дрожащая, смотрела на свои стройные ноги, к которым уже давно не прикасалась мужская рука.

— Она лягушка, — убежденно произнесла женщина, — жирная, неповоротливая лягушка.

«Я могла бы привлечь ее к суду за то, что она выхватила у меня письмо, еще как могла бы! »

Эдера тяжело вздохнула, встала и принялась натягивать белье.

«Если бы мне только расплатиться с этой женщиной, я бы ей тогда все выложила. Она бы меня долго помнила, уж я бы ей сказала все начистоту!»

Она подошла к комоду, на котором была расставлена косметика, и, увидев себя в зеркале, неопределенно покачала головой.

— Ну что, старушка, — прошептала она,— на этот раз ты села в лужу, да еще какую. Думала, что всем докажешь, какая самостоятельная, умеешь сама зарабатывать деньги, а вышло так, что придется тебе возвращаться к Андреа и вилять хвостом, словно побитой собаке.

Лицо в зеркале состроило ей безобразную гримасу.

— Глупая ты, глупая, — побранила саму себя Эдера, — что толку от того, что ты плачешь? Только нос покраснеет и тогда уж точно никто не предложит тебе места. Ты уж лучше оденься в лучшее платье, пойди, попытай счастья.