Шрифт:
Он лишь усмехается.
— Какая нетерпеливая.
Я стону.
— Я бы такой не была, если бы ты не дразнил меня так.
— Но я люблю дразнить свою девочку, — мурлычет он, целуя внутреннюю сторону моего бедра.
— Джеймс… — я извиваюсь. — Клянусь…
— Тшш… Я с тобой.
Когда кончик его языка раздвигает мои влажные складки, я рассыпаюсь. Спина выгибается, я притягиваю его ближе, мне нужно чувствовать его язык в самой глубине меня.
Он обхватывает мои бедра, удерживая на месте, пока наслаждается мной. Шероховатость его щетины и то, как он втягивает мой клитор в рот, лижет мои складки, доводят меня до края за считанные минуты.
— Мм… — его язык проникает в меня, когда я пульсирую вокруг него, стону и умоляю о разрядке, которую знаю, он мне не даст. — Так чертовски сладко. Не могу дождаться, когда заполню тебя. Ты хочешь этого, малышка? Тебе нужен мой член в этой тесной киске прямо сейчас?
— Да, — задыхаюсь я. — Боже, да.
— Да? — дразнит он.
— Мне нужен твой член внутри меня. Черт, — хнычу я, пока он продолжает ласкать меня ртом. — Я хочу этого так сильно.
Джеймс отбрасывает одеяло и встает на колени надо мной, выглядя еще более внушительно, чем когда-либо. Он даже не стягивает белье до конца, когда входит в меня, растягивая мои стенки своей твердой толщиной.
— Черт возьми, — бормочет он сквозь зубы и берет меня грубо и быстро, будто хочет только одного — сломать меня.
Он откидывается на кровати, закидывая мои ноги себе на талию. С этого угла он входит так глубоко, что я кричу. Рука сама тянется к клитору, и я ласкаю себя, пока он смотрит, как его член скользит во мне.
— Вот она, моя красавица, — воркует он. — Как же ты хорошо принимаешь мой член. Он так приятно тебя растягивает, да? Черт, да. Продолжай трогать себя вот так.
Меня накрывает мощная волна удовольствия, и я понимаю, что долго не выдержу. Джеймс знает это, как знает всегда, и снова нависает надо мной, пока его губы не оказываются в считаных сантиметрах от моих.
— Я люблю тебя, — шепчет он, и мягкость его голоса резко контрастирует с жесткими толчками. — Я так тебя люблю, Мэдди. Больше всего на свете. Больше самой жизни.
Его слова сталкивают меня за грань, но я не хочу падать, не сказав ему в ответ:
— Я тоже тебя люблю. Я люблю тебя. Я люблю тебя.
Джеймс прижимается лбом к моему, не отрывая от меня взгляда, пока я кончаю, и он следует за мной сразу следом.
Наш поцелуй медленный и жадный, языки переплетаются, пока он прижимает меня ближе. Он во мне, вокруг меня, внутри меня, и мне кажется, что сильнее любимой я быть уже не могу.
Потом он уводит меня в душ и тщательно смывает с меня все, а после варит нам быстрый кофе и поджаривает тосты, пока я на диване тискаю наших пушистых малышей.
Он приносит все это, добавив лишний поцелуй в лоб, и мы едим на диване, любуясь рассветом над городом.
— Во сколько ты сегодня встречаешься с мамой? — спрашивает он поверх края дымящейся кружки.
— В обед, — отвечаю я, откусывая кусочек тоста с маслом.
— Нервничаешь?
Я пожимаю плечами.
— Не особо. — Больше нет. Когда я наконец написала ей на прошлой неделе, она с энтузиазмом согласилась встретиться, и я решила считать это хорошим знаком. Сэмми тоже так считает. — Я куда больше переживала из-за встречи с твоими родителями.
Он фыркает.
— Да брось. Ты им очень понравилась, — говорит он с искренней улыбкой, и я вспоминаю наш совместный обед в прошлые выходные. — Мама уже ждет праздников, чтобы испечь тебе все торты из своей книги.
Родители Джеймса оказались удивительно милыми, что особенно забавно, учитывая, какой у них ворчливый сын. Их ничуть не смутило, что я такая молодая, и им было искренне интересно слушать про мою балетную карьеру, так что перспектива увидеться с ними зимой уже не кажется такой пугающей, как я себе представляла.
Его мама заверила нас, что брата, Эндрю, не будет. По ее словам, после того как он ударил Джеймса прямо у него в офисе — кто вообще так делает? — он лишился работы и уехал из Норкастла.
— И слава чертову богу, — пробормотал тогда Джеймс, и я была с ним полностью согласна.
Свадьбу с Александрой тоже отменили, по словам его родителей, и они не знают, вместе ли они вообще или она все еще в городе.
И, если честно, нам абсолютно все равно.
Как я и подозревала, Бет и Кайл обожают Джеймса. Буквально вчера мне пришлось вытерпеть несколько часов их восторженных тирад о том, что они все это предвидели и как мы потрясающе смотримся вместе. А когда Кайл спросил, какой Джеймс в постели, я, возможно, ущипнула его за сосок.