Шрифт:
— Четвёртое, — он посмотрел прямо на меня, и в его потухших глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. — Самое главное, “Чёрный ручей” стоит на источнике. Это место силы. Ваша мать умела с ним говорить. Если вы не унаследовали её дар... уезжайте. Сразу же. Бросьте всё, бегите в столицу, проситесь в монастырь. Потому что источник выпьет вас до дна. Поместье проклято.
Я невольно прижала руку к груди, где под платьем висел мешочек с семенами. Он был тёплым.
— У меня нет выбора, — тихо сказала я.
— Выбор есть всегда, — возразил Дорохов. — Можно сбежать за границу. Можно наняться служанкой в другое поместье под чужим именем. Можно...
— Можно сдаться, — перебила я запальчиво. — Но я не буду. Я восстановлю “Чёрный ручей”.
Генерал долго смотрел на меня, потом поднял бокал здоровой рукой:
— За упрямых дур. Иногда они меняют мир. Или мир меняет их — до неузнаваемости.
После ужина Марфа проводила нас в комнату. Чистую, просторную, с тремя кроватями. Роскошь после недели пути.
— Запирайтесь изнутри, — сказала она на прощание. — И не открывайте до рассвета, что бы вы ни услышали. Господин не опасен, но... мы здесь всегда готовы к худшему.
Когда дверь закрылась, Варвара прошептала:
— Барышня, может, правда вернёмся? Он же сам сказал — проклятое место.
Я покачала головой:
— Нет, Варя. Мы едем дальше. Генерала земля не пустила, потому что он чужой. А я — кровь от крови тех, кто построил это поместье и жил в нём. И я, если честно, сильно сомневаюсь, что проклятие существует.
Мешочек с семенами под платьем потеплел, словно соглашаясь.
За окном выла какая-то тварь. В доме скрипели половицы, хотя все легли спать. Но мы были в тепле, за крепкими стенами.
Завтра нас ждал “Чёрный ручей”. Но сегодня мы были в безопасности.
Относительной безопасности. В Приграничье, как я начинала понимать, полной безопасности не было нигде.
Глава 9
Утро в доме генерала Дорохова началось с густого тумана за окнами и аромата свежесваренного кофе — роскоши, о которой я уже успела забыть. Марфа накрыла стол с основательностью человека, привыкшего к суровым зимам: горячая каша с маслом, копчёная оленина, солёные грибы, ягодный морс и тот самый хлеб — чёрный, плотный, с семечками каких-то местных трав.
Генерал уже ждал меня. Он был одет в простой льняной костюм, но держался с той же военной выправкой. И выглядел лучше, чем вчера. Утренний свет смягчал резкие черты его лица, делал моложе. Он сидел прямо, парализованная рука лежала на специальной подставке.
— Доброе утро, Елизавета, — кивнул он. — Как спалось на границе цивилизации?
— Лучше, чем ожидала, — честно призналась я, присаживаясь за стол. — Тишина здесь... особенная. Глубокая.
— Это пока, — усмехнулся он. — Кофе?
Он сам разлил напиток по тонким фарфоровым чашкам.
— Итак, графиня, — начал он, намазывая хлеб маслом. — Расплачивайтесь за гостеприимство. Что нового в столице? Последние известия я получал три месяца назад.
Я сделала глоток. Кофе был крепким, с привкусом кардамона.
— Император подписал новый указ о рекрутском наборе. Теперь берут по три человека с тысячи душ.
Дорохов хмыкнул:
— Войну, значит, не планируют прекращать. Что ещё?
— Скандалов хватает. Барон Корф попался на растрате казённых денег, но выкрутился — подарил императрице новый дворец. Дочь графа Донцова сбежала с учителем музыки — итальянцем. Говорят, уже в Венеции.
Дорохов склонил голову и внимательно слушал сплетни.
— Ничего не меняется, — усмехнулся он.
— Да, те же балы, те же интриги. Князь Вяземский всё так же проигрывает состояния в карты, графиня Белова меняет фаворитов как перчатки. Новая мода на турнюры, которые делают женщин похожими на уток... — я горько усмехнулась. — И всё так же легко разрушают жизни.
— Расскажите вашу историю.
— Это не интересно, — пожала я плечами. — Меня оболгали и вышвырнули из столицы.
— Обычное дело, — кивнул Дорохов без удивления. — Половина Приграничья — ссыльные по навету. Другая половина — те, кто сам сбежал от чего-то худшего. Как я.
Мы допили кофе в молчании, которое уже не было напряжённым.
После завтрака генерал вызвал своего человека — того самого бородатого охранника.
— Фёдор проводит вас до границ Чёрного ручья. Дальше он не пойдёт — я запрещаю. Но покажет, где начинаются ваши земли.
Фёдор кивнул, подтверждая.
— Полдня пути по старому тракту, если не случится марева, — сказал он хрипло. — Выезжать надо сейчас, пока туман не поднялся.