Шрифт:
Впрочем, то, что он со странностями, я понял сразу. Главное, чтобы не буянил.
Я вернулся к «Уралу».
Работа у меня шла неспешная и приятная. Карбюратор я уже разобрал, промыл и просушил, а теперь собирал обратно, по одной детали, раскладывая всё слева направо, чтобы ничего не перепутать.
Друид подошёл и встал у меня за плечом.
Минут пять он молчал.
– Не туда, – сказал он потом.
Я поднял голову.
– Что не туда?
– Вот это колечко. Оно лежит некрасиво.
Я посмотрел на колечко. Прокладка сидела в канавке ровно так, как и должна была сидеть, разве что с одного края чуть задралась.
– Оно лежит нормально.
– Оно лежит некрасиво, – терпеливо повторил друид. – Что лежит некрасиво, то и работать не будет.
Спорить я не стал, а просто поддел прокладку ногтем и поправил.
И вот тут выяснилось, что с одной стороны она была подвёрнута. Не сильно, на самую малость, но крышку бы, возможно, повело, и топливо пошло бы мимо.
Я хмыкнул и продолжил собирать.
Дальше он комментировал почти каждый шаг.
Пружинку на дроссельной заслонке он забраковал сразу, сказав, что она стоит с натяжением и потому «сердится». Пружинка действительно стояла чуть криво, я поставил её иначе, и заслонка пошла легче.
Зато про свечи он сказал, что у них правильный цвет.
– Ты в моторах-то понимаешь? – спросил я.
– Друид не видел таких зверей никогда.
– Оно и заметно.
– Зато друид видел, как всё устроено, – сказал он невозмутимо. – Устроено всё одинаково. Если деталь ложится красиво, значит, она встала туда, где ей место. Если некрасиво, значит, кто-то ошибся, и это будет видно всегда.
Слушал я его с интересом.
Советы по гармонии в мою многолетнюю практику не входили ни разу, и попадал он мимо чаще, чем в цель. Про поршневые кольца он сказал такое, что я минуты две не мог решить, смеяться мне или обидеться.
Но раза четыре подряд он ткнул хоть и пальцем в небо, но точно.
Ставить на эстетику в сборке «Урала» я, конечно, не собирался. Мотоцикл собирается по зазорам и по моменту затяжки, а не по красоте. Однако совпадения были славные, и настроение они мне подняли изрядно.
Потом он переключился на Гараж.
– Тут стоит криво, – сказал друид, указывая на стеллаж у восточной стены. – Тяжёлое наверху, лёгкое внизу. Так нельзя.
– У меня можно, – отозвался Гараж.
– От этого стена устаёт.
– Стена, между прочим, я! И я не устала!
Друид прошёл дальше и остановился у полки с банками.
– Вот это давно надо выбросить.
Лампочка над верстаком мигнула.
– Выбросить? – переспросил Гараж очень нехорошим тоном. – Что выбросить?
– Всё, что не понадобилось за много лет.
– Начальник! – заорал Гараж на весь холм. – Он предлагает меня обокрасть!
Я поставил на верстак кружку и приготовился смотреть представление, потому что понял, что оно уже началось и останавливать его уже поздно.
Друид спокойно пошёл вдоль полок и продолжил.
Мотки сухожилий висят не в том углу. Шкуры лежат стопками неправильно, надо перекладывать сверху вниз, а не снизу вверх. Ящик с саморезами вообще стоит там, где всякий проходящий бьётся об него коленом, и в этом ящик не виноват.
Про ящик, кстати, он попал в точку. Об него только за последние несколько дней уже несколько человек запнуться успели. Только куда переставить, я пока так и не нашёл.
– Начальник, – сказал Гараж, и голос у него стал очень ровный. – Я сейчас возьму с верхней полки банку с растворителем и брошу в него!
Друид остановился.
– Так нельзя, – сказал он.
– Ага! Испугался! Химия ему не нравится! Знаю я управу на таких как ты!
– Друид не испугался. Друид уверен, что ты бросишь неправильно.
В гараже стало тихо.
– Чего?
– Ты возьмёшь банку сверху, – спокойно и терпеливо объяснял друид. – Сверху брать неудобно, банка полетит криво. Брать надо снизу и сбоку, тогда она полетит как надо. И бросать надо не в человека, а туда, куда человек пойдёт. Иначе промажешь.
Пауза вышла долгая.
– И ещё, – добавил он. – Крышку лучше открутить заранее.
Внутри что-то стукнуло об антресоль.
– Начальник, – сказал Гараж обречённо. – Убери его отсюда. Пусть уйдёт от греха подальше!