Шрифт:
– Ты сам начал.
– Я имел право! А он мне тут курсы повышения квалификации устроил!
Друид, впрочем, к угрозе отнёсся серьёзнее, чем можно было подумать. Он с опаской посмотрел на верхнюю полку с банкой, а потом на дверь.
И вышел, спокойно и без обиды и даже с какой-то гордостью, словно сделал для этого дома всё, что мог.
Миша удручённо побрёл следом.
– Соли много.
Глафира обернулась от печи с ложкой в руке.
– Чего?
– В котле соли много. Друид слышит чувствует это даже за дверью.
– Друид пусть за дверью и стоит! – фыркнула Глафира, – нашелся тут, великий кулинар!
Она вернулась к котлу. Гость вошёл и остановился у стола.
В котле варилась птица с репой, вода только поднялась, и сверху уже ходила серая пена. Глафира сняла пену и потянулась за солонкой.
– Рано, – сказал друид.
– Что рано?
– Соль. Клади в конце. Положишь сейчас, мясо станет жёстким и вся вода из него уйдёт в котёл.
Кухарка поставила солонку на стол. Очень медленно, а её рука потянулась к половнику. С такими умниками у неё обычно разговор короткий!
– Я двадцать два года у плиты, – процедила она.
– Друид не спорит. Друид говорит про соль.
– А про что ты ещё скажешь? Про репу? – нахохлилась кухарка.
– Репу ты режешь крупно, и это правильно.
Похвалы Глафира не ждала и от неё растерялась. Молчание вышло короткое, а потом она всё-таки схватила половник.
– Вон отсюда.
Друид посмотрел на половник.
– Держишь низко. Замах выйдет короткий.
Ушёл он также гордо, как и из Гаража. Только чуть быстрее. Глафира явно не шутила.
Ганса друид нашёл на краю делянки. Тот обтёсывал сухую берёзу с двух сторон, готовя её к падению.
– Не туда роняешь.
Ганс не обернулся и ударил ещё раз.
– Она наклонена на восток, – продолжил друид. – Значит, ляжет на восток.
– Она упадёт, куда я скажу.
– Она ляжет туда, куда наклонилась.
Конюх воткнул топор в пень и повернулся. После этого он подробно объяснил гостю, куда тому следует пойти со своими советами, в каком порядке и с чем именно.
Друид выслушал всё до конца и с полным одобрением кивнул.
– Правильно. Сердиться надо сразу, а не копить.
И ушёл.
Берёза упала на восток, легла на молодую сосну и повисла в развилке. Снимали её потом до темноты, вдвоём с Мишей и с длинной верёвкой.
Вольдемар сидел между двумя перегонными аппаратами и держал под баками ровный огонь.
Здесь друид задержался дольше всего.
Он подошёл к змеевику, наклонился к струе и понюхал. Потом отступил на шаг и постоял молча.
– Это хорошая вода, – сказал он. – Друид такой давно не встречал. Кто делал?
– Аппараты собрал лорд Никифор. Гоню я.
– Огонь убавь.
Вольдемар поднял голову.
– Идёт ровно.
– Идёт быстро. Ты спешишь, и спешка уходит в воду.
Бывший граф молча смотрел на гостя несколько секунд, но следовать совету не спешил.
– И мешай брагу против солнца, – добавил друид.
– Почему?
– По солнцу мешают те, кому некогда.
Вольдемар кивнул. Спорить он не стал, но решил на всякий случай спросить потом у Никифора, не стоит ли снизить жар.
Из вежливости он предложил гостю попробовать то, что получается.
Друид отказался.
– Друид живую воду не пьёт. Друиду… уже не надо.
Бросив эту загадочную фразу, он пошёл дальше.
К Булычу друид присел на корточки возле птичника.
Пёс сидел на перевёрнутом ведре и держал под присмотром очередь к карусели.
– Ты пасёшь неправильно.
Булыч повернул голову.
– Идёшь сзади. А надо сбоку и чуть впереди. Тогда птица думает, что решила сама.
Пёс слушал внимательно, наклонив одно ухо. Но недоверчиво.
Друид поднялся, зашёл в загон и решил показать на практике.
Он двинулся сбоку от Второго, чуть впереди, ровным шагом, разведя руки в стороны. Страус остановился и посмотрел на него сверху вниз. Потом обошёл его по дуге, вышел в открытую калитку и направился к грядкам.
Булыч спрыгнул с ведра.