Шрифт:
Догнал он птицу за десять шагов и тявкнул ровно один раз. Этого хватило, чтобы Второй развернулся и потрусил обратно в загон с самым занятым видом.
Друид проводил их глазами.
– Друид просто показывал медленно, – нашёл он оправдание, почему не сработало, – Для наглядности.
Пёс вернулся на ведро и сел к нему спиной, явно показывая, что разговор окончен.
Но гость не расстроился и подошёл к карусели.
Он встал рядом с птицами и вдохновенно вещал минут двадцать. Про ровный шаг, про дыхание и про то, что круг нельзя каждый раз начинать с одной ноги.
Миша прислонился к стене и едва не заснул.
Но птицы слушали.
Стахановец подошёл ближе всех, склонил голову набок и потянулся клюнуть говорящего в ухо.
Друид на него посмотрел.
И что-то такое было у него во взгляде, что страус замер, подумал и медленно отошёл в сторону.
В общем, раздражал друид к тому времени уже почти всех. Кроме разве что Дарьи, которой он ничего не успел посоветовать. И Сони, которую нашёл последней.
Она сидела на корточках у грядки под самым Хранителем и работала с землёй.
Дерево к тому дню поднялось выше человеческого роста, и тень от него легла на весь участок. Рядом с Соней в траве лежала раскрытая записная книжка, придавленная камешком, чтобы не переворачивало ветром.
Друид подошёл и остановился за её спиной.
Посмотрел, как она рыхлит землю, отгребает её от корней и подсыпает горсть золы.
– Ты делаешь неправильно, – сказал он.
Соня даже не обернулась.
– Я делаю по книге.
– Книга ошибается.
Тогда она обернулась.
Соня отложила совок, поднялась и посмотрела на него снизу вверх, вложив в этот взгляд весь свой авторитет главного агронома поселения.
– У достопочтенного Хармонда, – сказала она отчётливо, – написано ровно так, как я делаю. Слово в слово. Я наизусть помню! И ему я, простите, доверяю больше, чем странному незнакомцу, которого в первый раз вижу!
Друид подумал.
– Хармонд писал это лет сто назад, – сказал он. – Может, немного больше, друид уже не помнит.
– И что?
– А то, что Хармонд, который ныне называет себя друидом, многого не знал.
Соня открыла рот.
– А потом Хармонд понял гораздо больше, – добавил он, наклоняясь к грядке, – и теперь знает, как сильно он во всём ошибался.
Глава 11
– Вы Хармонд?
Тихо спросила Соня. Совок так и остался у неё в руке, только землю с него она уже стряхнула.
Друид присел возле корней и осторожно убрал золу в сторону.
– Раньше друида звали Хармонд.
– Настоящий Хармонд?
Он поднял голову.
– Других друид не встречал.
Соня несколько секунд молчала. Потом положила совок возле тетради и села прямо на траву.
– В третьей части трактата написано, что после рыхления к корням надо подсыпать золу.
– Написано.
– Почему?
– Потому что Хармонд видел старого садовника, который подсыпал её взрослому Хранителю. Дерево после этого дало новые листья. Хармонд решил, что понял причину.
Соня нахмурилась.
– А причина была другая?
– Да. Садовник ещё менял землю вокруг корней. Хармонд этого тогда не заметил.
Она придвинула к себе тетрадь, но раскрывать пока не стала.
– На сто шестьдесят восьмой странице написано, что после повреждения корней нельзя поливать вечером.
– Это тоже ошибка.
– Почему?
Друид прошёлся перед Соней, заложив руки за спину, с видом преподавателя в какой-нибудь элитной академии. И таким же тоном объяснил:
– Хармонд наблюдал три случая. В двух деревья заболели. Позже друид узнал, что дело было в воде.
Соня подтянула к себе колени и продолжила.
– А зачем вы вообще написали про золу, если видели только три случая?
Друид слегка пожал плечами.
– Потому что Хармонд был гораздо более самоуверен, чем следовало бы.
Соня поджала губы.
– Это плохой способ писать книги.
– Да. Хармонд делал неправильно. Теперь друид знает.
На этом проверка закончилась. Соня уже набрала воздух для следующего вопроса, но передумала и позвала Мишу.