— Прости! — она нервно улыбается. Сегодня она не в форме, но между бровями залегла слабая морщинка, словно она слишком долго вынашивала какую-то мысль. — Просто хотела поймать тебя и сказать спасибо за книги, которые ты дала моему брату. — Она заглядывает мне через плечо. — Ты сегодня тренируешься?

— Э-э, нет. — Я не могу скрыть своего удивления.

Откуда она знает об этом? Разве весь смысл того, что он таскает мою задницу на гору, не в том, чтобы уединиться?

— О. — Ее лицо слегка вытягивается. — Ну, если тебе когда-нибудь понадобится напарник для спарринга…

Я почти готова принять ее предложение, но тут вспоминаю угрозу Инквизитора.

— Я тренировалась, но всего час, — признаюсь я. — Лорд Ворчун приказал мне отдыхать.

— Все было так плохо, да? — ее смех заразителен.

— Думаю, мой последний взмах мечом чуть не отрубил ему член, так что…

— Это была бы трагедия. — Ши ржет, а затем морщится, словно стараясь не смеяться слишком громко. — Но я буду держать свои соболезнования наготове.

Судя по тому, что он все равно никогда не пользуется этой штукой, не такая уж это будет и трагедия.

Я улыбаюсь ей в ответ, но когда переминаюсь с ноги на ногу, движение отзывается предостерегающей болью в икре.

Ши замечает это.

— Ты в порядке?

— Знаю, что должна строить из себя крутую, — вздыхаю я, оглядываясь, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. — Но у меня все болит, и мне кажется, что я умираю.

Она смеется.

— Ты могла бы сходить в…

Я поднимаю руку, останавливая ее прежде, чем она произносит «бани».

— Я просто собираюсь лечь в кровать, отключиться, потом проснуться и, наверное, помочь Леноре с подготовкой к Двенадцатидневью.

Ну, и, может быть, еще продолжить выкорчевывать тот упрямый пень в саду, пока через несколько дней не начали съезжаться гости.

Но даже произнося это, я чувствую вспышку паники. Отдых. Готовка. Мне нужно заниматься более важными делами.

— Ты ведь придешь на праздник, да? — спрашиваю я, вспоминая слова Инквизитора о том, что рыцари тоже приглашены, даже те, кто только собирается ими стать.

Взгляд Ши скользит мимо меня к воротам Беллаторума.

— Меня пригласили, но я не уверена, смогу ли взять с собой брата. — Ее плечи слегка опускаются, словно после проблеска чего-то более легкого она только что вспомнила о лежащей на ней ответственности.

Еще один рот, который Леноре придется кормить и баловать маленькими подарочками? Тот, кто не ел нормальной домашней еды уже, наверное, Звезды знают сколько времени? Если я откажу Ши, Ленора меня прикончит.

— Думаю, ему будут более чем рады.

Она расцветает, тихонько вздыхая.

— Я уже так давно не была на празднике Двенадцатидневья. Конечно, новобранцы играют в карты и напиваются, — поспешно добавляет она, — Но это совсем не то.

— Моя сестра его обожала. Мы каждый год готовились к нему вместе.

Я позволяла Исидоре все выбирать, позволяла делать мне прическу и наряжать себя, как куклу. Для нее это так много значило, а мне было все равно.

— Моя мама тоже. — Ее улыбка становится такой широкой, что у глаз собираются морщинки, но затем меркнет. — Я бы отдала все, чтобы провести с ней еще одно Двенадцатидневье.

Знакомое чувство. Такое же я испытала вчера, когда обнаружила на своей кровати после тренировки несколько платьев. Тех, которые заказала в Волчьей Крепости. И сразу же поймала себя на мысли, что хочу, чтобы здесь была Исидора, помогая мне выбрать одно из них.

— Приходи пораньше, будем готовиться вместе, — выпаливаю я.

Она немного мнется, глядя на свои бриджи.

— Я, наверное, просто надену униформу. Я не…

— Экономка Инквизитора заставила меня заказать три платья. — Я беру ее за руку. У меня было три наряда, каждый из них лежал в отдельной коробке и бережно завернут в папиросную бумагу, почти такую же нежную, как и сами платья. Три это на два больше, чем мне нужно. Учитывая, что мой повседневный гардероб состоит из одолженной униформы и садовой грязи, я еще не набралась смелости примерить хотя бы одно. — Можешь одолжить одно из них.

Она прикусывает нижнюю губу, а затем кивает.

— Если только Бреккан не будет мешаться…

— Мы закинем его в библиотеку.

Эдриан будет в восторге.

— Договорились. — Она ухмыляется. — Заметано.

То, с каким облегчением она улыбнулась, не выходит у меня из головы большую часть пути обратно в дом. В этом было что-то невероятно теплое по сравнению с холодом остального, одинокого дня. Но как только я дохожу до моста, мои мысли снова возвращаются к Инквизитору. Его рука на моей. Взгляд, которым он окинул меня перед уходом. То, что он заметил, что мое тело сдает… и не позволил этому случиться.