Шрифт:
— Так себе, — спокойно подсказал Эрти.
— Так себе, — надо отдать должное либо смелости, либо тупости Дазанского, но он не собирался заканчивать бессмысленный треп. — И мне прям стало интересно, в какую дверь постучался кто-то из твоих кровавых родственничков, чтобы тебя сюда в принципе пустили.
— Ты тоже в эту дверь постучаться хочешь, что ли? — Эртан даже бровью не повел. На фоне хулиганов и бандитов Дельпаса, Дазанский его не впечатлял. — Если что, я могу показать, где она.
— Спасибо, Эгобар, не утруждайся. Я воротами пользуюсь. Как и все нормальные люди.
— А я через пролом за прачечной, — пробубнил Дугбаг с набитым ртом. — Очень удобно. Рекомендую.
Витольд хмыкнул. Дазанский не повернул головы.
— А ты у нас кто, Бодвабаг? С Лошадиной улицы? — Эртан с Дугбагом переглянулись. Ладно, кажется, Дазанский знал чуть больше, чем должен был. — Противозаконные кулачные бои в винном погребе со ставками. Мой знакомый там пять эксов проиграл. Он до сих пор помнит. Не повезло.
— Как-то у тебя охренительно много знакомых, парень, — пожал плечами Даги. — Не знаю, что там за бои и кто чего проиграл. Но если и проиграл, то только из-за своей тупости. Ну, прям как со схемой подачи топлива у вашей третьей группы. Я видел ваш отчетный чертеж в мастерской. Такое извращение еще постараться надо выдумать… только чернила зря переводите.
— И воздух, — добавил Эртан.
— Думаешь, пердят, дружище?
— Ага, — кивнул Эрти. — Причем ртом. Потому что думают задницами. Логика?
— Логика, — тут же согласился Даги.
Над столом повисла пауза. Эртан сжал под столом кулак и разжал. Казимир в боксерском клубе учил никогда не отвечать на первую провокацию. Никогда. Правда, с очень сомнительной оговоркой. «Кто первый бьет, тот потом в суде проигрывает, Эгобар. Но это только если при свидетелях».
Так что если что, он улучит момент, когда идиот окажется без…
Кай под столом наступила ему на ногу. Не сильно. Будто почувствовала, о чем думает товарищ.
— Интересно, от кого еще воняет, — процедил явно уязвленный Дазанский, забирая вырезку.
Он уже развернулся, и Эрт почти выдохнул, когда староста добавил, глядя на Кай:
— Может, все дело в тебе, Ворсковский? Три месяца тут, а я ни разу не видел, чтобы ты в душ с ротой ходил. Ты вообще моешься?
Кай заметно побелела. Не покраснела, как утром в аудитории, а именно побелела. Эрти впервые за три месяца увидел, как у нее дрожит ложка.
— Моюсь, — только и ответила Кай.
— Где?
— А тебе показать надо? Ты из тех, кто мальчиками интересуется, что ли?
Когда требовалось, Кай тоже за словом в карман не лезла.
— Странный, — повторил совсем не уязвленный Дазанский и ушел. — До вечера.
Увы, его слова оказались вовсе не частью этикета…
Началось все как-то даже глупо. Дугбаг открыл свой ящик и нашел в нем масло. Не свое, из масленки, а мутное, отработанное нечто, которое залили прямо поверх его инструмента. Запачкали ключи, плашки, и любимый кожаный футляр с щупами, которые он выменял у Гроца на две недели мытья полов в мастерских.
Дугбаг стоял над ящиком и молчал так долго, что Эрти успел досчитать до двадцати.
— Кто? — наконец не выдержал Эрт.
— Да неважно, — отмахнулся друг.
— Кто, Даги? — повторил свой вопрос Эртан, всем видом показывая, что не отстанет.
Дугбаг вздохнул и оперся спиной на стенку ангара.
— Гардовский, — Даги озвучил ту самую незапоминаемую фамилию. — Он утром в мастерской был. Капрал. Который с Дазанским дружит. Но что мы ему сделаем? Это ведь армейский… Эй… Эрти, ты куда?! Блядь!
Кай была права — Эрта, при желании, было не догнать.
Гардовского он нашел уже через десять минут. Двадцати лет, статный кавалерист из армейского потока, когда-то в юношестве боксировал за свою школу (по совпадению ту же, где раньше учились Дугбаг с Эртом) и не скрывал этого, будто напоказ выставляя расплющенную переносицу и сбитые костяшки. Он стоял в кружке старших, курил (запрет, разумеется, игнорировался, так что на территории Академии существовало несколько негласных курилок) и увидел Эрти раньше, чем тот подошел.