Шрифт:
Эрти почти не вложил в удар никакой силы. Причем даже по человеческим меркам. Но и этого хватило, чтобы Гардовский упал.
Сложившись карточным домиком в коленях, он осел на прислоненные к стенам доски палет с очень удивленным лицом. Глаза у него все еще были открыты и бессмысленно, мутно глядели куда-то в район Эртанова живота.
Кружок замолчал.
— Господин капрал, — без злобы в голосе произнес Эрти, разминая пальцы. — Пожалуйста, принесите к утру Дугбагу новые инструменты. Господин капрал? Проклятье, не слышит… В общем, вы, гиены недобитые, передайте ему, что я сказал. А если не принесет, то…
Свист дежурного резанул от угла ангара.
Дальше все случилось так же, как и всегда. Пятнадцать человек рванули в пятнадцати разных направлениях. Кто через забор, другие в ангар, кто-то втупую ломанулся прямо вдоль стены, и никто, ни один, не остановился поднять своего «товарища». Гардовский так и сидел на досках, отходил после пусть и не глубокой отключки, но явно неплохо потрепанного разума, и, постепенно приходя в себя, трогал челюсть.
Эрт, разумеется, побежал вместе со всеми. У самого угла его схватили за рукав и дернули в сторону так резко, что он чуть не полетел носом в грязь.
Кай стояла в тени за углом, и, судя по всему, пряталась там с самого начала. Лицо у нее выглядело не столько испуганным, сколько задумчивым. Как у Квеста над уравнением.
— Сюда, — прошептала Кай и потащила его к прачечной.
Пролом в заборе за прачечной все еще находился в том же месте, что и летом. Уже знакомая куча щебня, новенькая доска через канаву и две доски забора, повисшие на одном гвозде. Его явно использовали армейцы и старшие для внеуставных вылазок в город. Эртан пролез боком, Кай юркнула следом, и уже вскоре они присели за кустами акации, слушая, как по ту сторону топают сапоги.
— Что скажешь? — без лишних уточнений спросил Эрт.
— Скажу, что ты два удара явно пропустил специально, — ответила Кай, попутно смотря не на него, а сквозь доски забора. — Мог бы и не пропускать. Не понимаю, зачем.
Эрти потрогал бровь. Кровь уже подсыхала.
— Чтобы, если он пойдет жаловаться, то я мог бы сказать, что капрал первым начал. У меня же есть видимое повреждение, а у него даже синяка на челюсти не останется. Так что все по-честному.
Кай повернулась к нему.
— Я не уверена, что все, что ты сейчас описал, можно хоть как-то отнести к понятию «честности», и ты всегда так дерешься?
— Нет, — пожал плечами Эрти. — Иногда дерусь нечестно. Но тогда для противников все заканчивается либо переломами, либо парой месяцев на койке.
Кай еще немного посмотрела на него, после чего отвернулась и сказала в забор:
— Спасибо. За Дугбага.
— Да он и сам скажет, — отмахнулся Эрти.
— Не скажет, — покачала головой Кай. — Будет ворчать, корить тебя в безбашенности, но спасибо не скажет.
— Кай, — вздохнул Эртан и чуть улыбнулся. — Ты его просто еще не так давно знаешь… в исполнении Даги это и есть спасибо.
Кай слегка приподняла брови.
— А почему тогда он просто не скажет напрямую?
— Кто его знает… Никогда не интересовался.
Кай снова повернулась к нему и прищурилась.
— Парни… — только и сказала она, будто это что-то объясняло.
Сапоги за забором стихли. Они переждали еще минуту и вернулись в казарму тем же путем, что и обычно. Влезли по одному через окно общей душевой, где для этого случая давно не запиралась щеколда. Дугбаг сидел на койке с ящиком на коленях и тряпкой в руках и оттирал масло с каждого ключа по отдельности, перечисляя те по именам.
Да, Даги выдал своим инструментам имена.
Почему?
Эрти, опять же, никогда не спрашивал. Ну выдал и выдал. Что здесь такого.
— Гардовский принесет новые, — сказал Эрти.
— Ну отлично, — проворчал Даги, не поднимая головы. — А эти? Мне они, что ли, просто так дались? Две недели обгаженных полов и моя жопа выше моей же башки, которая их каждый вечер оттирала. Две недели!
— Бедолага, Даги. Но, если помнишь, я еще тогда предлагал их попросту спиз… экспроприировать на наше с тобой, очень ущемленное притеснениями Первородных, благо.
— Что с самим капралом?
— Опозорен, унижен, оскорблен, всецело морально раздавлен, но с утра будет снова щеголять своей оскорбительно уродливой, целехонькой капральской мордой.
Дугбаг посмотрел на его бровь и замолчал. Потом кивнул. Один раз. И снова взялся за тряпку.
Ночью, когда все уснули, Эртан снова выбрался на улицу. Приключения приключениями, а пропускать занятия с Учителем это совсем уж непозволительная ошибка. Спина потом от его когтей будет заживать куда дольше, чем Эрт страдать от недосыпа.