Шрифт:
Дугбаг ушел за перегородку. Эрти снял китель, затем рубаху и в одних штанах встал в дверном проеме душевой. Ровно посередине, занимая собой все свободное пространство. Из-за постоянных физических тренировок, которыми не забывали сдабривать обучение пилотов, он стал даже больше и шире, чем прежде. Он уже даже на фоне армейцев выделялся.
— Господин староста, — Эрти засиял своей фирменной улыбочкой и произнес так громко, чтобы услышали вообще все. — Я тут подумал про ту нашу с тобой волшебную ночь. Ты так и не сказал. Рапорт-то писать будешь из-за неуставных отношений или мы договорились?
Дазанский остановился в шаге от него, а в душевой стало как-то очень тихо.
— Эгобар, хватит нести ерунду и отойди в сторону, — Дазанский даже бровью не повел. — У меня, если что, невеста есть, и все прекрасно знают, что максимум, на какие отношения мы с тобой можем пойти, это если я поймаю тебя за нарушением устава в виде курения и ночных прогулок.
— Ну да, двусмысленно прозвучало, — Эрти сделал вид, что стушевался, при этом продолжая сверкать улыбочкой. — Но я для дела интересуюсь. Потому что если договорились, то у меня к тебе еще одна просьба. Маленькая такая. Совсем незначительная. Даги с той ночи совсем без папирос. Ты его видел? А слышал? Вечные Ангелы, он даже ругаться перестал. Мне уже становится за него страшно.
— Последний раз повторяю, кадет Эгобар, отойдите в сторону. Не задерживайте роту от заслуженного увольнительного.
— Ну хоть одну папироску? А то я сам пуст. И пока до города доберемся, то у меня с Даги могут судороги начаться. Ты вот хочешь, чтобы я потом всем рассказывал, что ты не стал на меня рапорт писать за взятку куревом?
Наконец за спиной у Эрта, изо всех сил тянущего время, загудели трубы. Сначала тихо, потом все громче и громче, пока из всех двадцати рожков не ударил кипяток. Душевая всего за секунду наполнилась паром до такой степени, что даже с третьим веком на глазах Эртан почти ничего не видел. Горячий пар плотным облаком вывалился в проем мимо Эрти, накрыв раскаленным одеялом раковины, и наглухо запечатав зеркала. В этот миг, мимо Дазанского с приятелями, в этом тумане под рукой Эртана, что-то очень быстро проскочило внутрь.
— Что за… Бодвабаг! Это ты?!
— Стояк! — заорал из пара Дугбаг с интонацией человека… ну, вернее, четверть-дворфа, только что спасшего тонущий корабль. — Стояк сорвало! Господин староста, вентиль! Я его пока держу, но у меня ключ на это не рассчитан! Всем назад, а то ошпарит!
Все тут же покорно сделали шаг в сторону двери. Дазанский тоже. Эрти же продолжал стоять в проеме и греть спину.
В какой-то момент из пара, мимо его локтя, выскользнула Кай, обмотанная полотенцем от подмышек до колен. С мокрыми короткими волосами, прилипшими ко лбу, и с таким лицом, будто ничего не произошло.
— Ворсковский, это ты? — с трудом опознал Дазанский из горячего тумана. — Ты когда успел?
— А я отчитываться перед тобой должен за то, когда и как свои яйца мою?
Эртан едва воздухом не поперхнулся. Еще три месяца назад Кай и так слов-то не знала, а если знала, то не собиралась использовать. Наверное, они с Даги, все же, плохо на нее влияли.
— А чего в полотенце? — Витольд хохотнул. — У тебя такой маленький, Ворсковский, что ты стесняешься при парнях? Как с девушкой-то будешь?
— А тебя это волновать не должно, Витольд, — огрызнулась Кай. — Или ты только мечтаешь о том, чтобы посмотреть на мой член? Ну так уединись с Дазанским, а то ему, небось, стыдно перед невестой за то, что он вместо нее каждый раз представляет себе твою задницу.
Эрти закашлялся и постучал себя кулаком по груди. Да, действительно, сражаться с Кай в фехтовании на саблях красноречия весьма болезненное для эго занятие.
Кай посмотрела на четверку сквозь постепенно рассеивающийся пар, и в этом взгляде было столько ледяного спокойствия, что Дазанский с Витольдом, кажется, пожалели, что открыли рот.
— Просто не хочу, чтобы у вас, бедняг, комплексы появились, — с ядом в тоне чуть ли не сплюнула Кай и пошла одеваться. — А то еще завидовать начнете… когда друг друга втихую ублажать будете. Каждый будет меня представлять. Фу. Противно аж.
Рота, всей умывалкой, переварив услышанное, в голос засмеялась. Слишком контрастировало миловидное, почти кукольное лицо Кай, его субтильная комплекция, и столь резкие, грязные слова. Даже Эрт, против собственной воли, не удержал несколько смешков.
Дазанский плюнул и ушел, Витольд поспешил за ним, а Дугбаг за перегородкой перекрыл вентиль, и пар вскоре окончательно рассеялся в вентиляции.
Потом, когда все разошлись и в душевой остались только они трое и лужи, Кай вернулась, села на подоконник и, глядя в пол, едва слышно произнесла:
— Спасибо.
Без привычного «идиоты» и напоминания об уставе, и что они здесь не праздности ради собрались, а чтобы стать пилотами Империи.
— Да не за что, — пожал плечами Дугбаг. — Но когда придут рабочие и поймут, что я сотворил со стояком, мне впаяют жирненький такой наряд.