Шрифт:
Секунды за три жадность победила инструкцию, что данные посетителей конфиденциальны. Видимо, они одной с Кариной породы. К тому же Филиппины — страна коррумпированная, тут взятка — это норма.
— Ладно, ладно, только тихо, — зашептал он, сгреб купюры, воровато огляделся и кивнул на дверь в свое логово.
Мы вошли в серверную, где Макс преобразился, стал уверенным и важным, метнулся к одному из экранов, подвигал мышкой, оживляя его.
— Мария… посмотрим… гостей с таким именем двое. Шевченко? Триста двенадцатый, второй этаж, восточное крыло.
— Триста двенадцатый, — повторил я. — Макс, ты святой человек. Можешь записать на свой счет спасенную жизнь.
— Да лан. — Он зарделся, проводил меня к выходу и долго смотрел в спину.
Шагая прочь, я думал, что завтра в это же время он будет сидеть в серверной и трястись, слушая, как в дверь скребется лишившаяся души горничная.
Триста двенадцатый нашелся быстро. Я постучал, но никто мне не открыл, что неудивительно. Однако за глазком я уловил движение.
— Кто? — спросили знакомым голосом.
Будто приоткрылась дверь в несвершившееся, и оттуда потянуло холодом.
— Маша, открой, пожалуйста. Есть разговор.
— Если ты от Еремея с его «раскройся миру», то иди в баню, — сказали из-за двери. — Я ясно дала понять.
— Я не от Еремея. Я муж той дуры, что слюни по нему пускает. Очень нужна твоя помощь.
Давай, Маша, действуй! Тебе нравится помогать людям и животным. Щелкнул замок, дверь приоткрылась, и Маша шагнула ко мне, не пуская меня внутрь, запрокинула голову. Глаза с прищуром, короткая стрижка, пирсинг. Она оставляла впечатление хитрой и немного вздорной… и одновременно очень нежной.
— И чего тебе надо, муж дуры? — спросила она с легкой иронией.
Чем-то Маша сейчас напоминала кошку, трогающую лапкой игрушку.
— Нанять тебя на день. — Я показал пустые ладони, потом достал из кармана пачку. — Плачу налом, вперед. Работа простая: быть рядом со мной до вечера. Если быть точнее, до 23:30.
Видя, как округляются ее глаза, я примирительно вскинул руки:
— Никакого интима! Мы будем имитировать пару. Так скажем, ты на время займешь место Карины. Понимаю, что это попахивает шпионскими играми, но — никакого риска. Единственный риск — скандал с Кариной, но я постараюсь его избежать.
Она не взяла деньги, но и дверь не захлопнула — уже хорошо. Неужели я правильно потянул за ее авантюрную жилку?
— Ты больной?
— Возможно. Но не опасный, и тебе заплачу больше, чем ты потратила на эту поездку. — Я кивнул в сторону бассейна, откуда тянуло благовониями и блаженным мычанием паствы. — Слушай, ты единственная тут не дура. Ты сюда приехала не за чакрами, а за кем-то — за мамой, подругой, неважно, — и тебе тошно. А мне нужен человек с головой и кулаками на пару часов. Дело чистое. Не понравится — уйдешь в любой момент, деньги оставишь себе.
Маша удивленно уставилась на свои руки.
— Кто тебе сказал?
— Твои костяшки, стать, мышечный рельеф, — улыбнулся я. — Так за кем ты сюда приехала?
Она изучала меня долго. В боксе, наверное, так смотрят перед гонгом.
— За подругой, — сказала она наконец. — Дура подруга.
— Так что, берешься?
Она пожала плечами.
— И не спросишь, сколько плачу?
— Я не нуждаюсь в деньгах, — улыбнулась она.
Вспомнилось, что Маша — мажорка, но сумму я все-таки назвал, и в ее глазах блеснул интерес.
— Риски? — спросила она.
— Да никаких. Просто сопровождать меня. Если боишься, возьми с собой кого-то еще под предлогом, что этот отель паршивый, а мы поедем смотреть хороший.
— А если я кузнеца возьму? — прищурилась она.
— Да хоть богомола, — отмахнулся я. — Стол, алкоголь, развлечения — с меня. Ну и Кукушкина позлить — тоже с меня.
— Кукушкина? — спросила она.
— Это фамилия гуру Еремея.
Запрокинув голову, Маша рассмеялась, демонстрируя ровные белые зубы.
— И учти, — добавил я, — к ночи тут будет нехорошо. И тут, и в Самаре. Совсем нехорошо: связь пропадет, начнется полный хаос…
— Что за бред?
— Увидишь. Хочешь проверить, не вру ли? Дождись полуночи, и сама решишь, верить мне дальше или нет.
— Самара, — она прищурилась. — Ты тоже наш? И что за беспорядки начнутся? Война? На Филиппинах? Но с кем?
Долго рассказывать, увидишь. На, держи. — Я сунул ей свой паспорт. — Если совру, порвешь его. Так что, идем?
— Ну ты и дурак!