Я замерла, прислушиваясь к своим ощущениям. И прикусила нижнюю губу.

Ничего.

По нулям.

Пустая...

— О, Настя! Гляди, что я в сети откопала. Этот твой Костя на каком-то турслете. Слушай, ну реально неплохая такая фигура для мужика тридцати семи лет. Надо брать...

Я подошла ближе и приняла из рук Ковалевской мобильный, критически глядя на снимок, о котором та с таким жаром распиналась. Поджала губы и зачем-то подумала о том, что у Панарина внешние данные были в разы круче. И тут же скривилась.

Это было так чертовски несправедливо.

Хищники, у которых и так было сил больше, чем достаточно, чтобы сожрать свою жертву без дополнительной термической обработки, обладали поистине завораживающими внешними данными. А вот травоядные...

Да. Им красота была не нужна. Все, что от них требовалось — это быть вкусными.

— Да, неплохой кандидат, — выдавила я из себя с улыбкой, потому что просто должна была это сделать, а затем, преодолевая саму себя, все же закончила с прической, макияжем и нарядом. Волосы я убрала в простую, но стильную шишку на затылке. Платье же надела богатого изумрудного оттенка, с длинными рукавами и воротником-стойкой.

И в принципе была довольна полученным результатом.

Затем еще раз провела ликбез Алисе и няне, которые оставались с Кирой в этот вечер. Вообще, сегодня должен был забрать дочь себе на все выходные Сергей, но у него нарисовались какие-то авралы на работе, и он, дико извиняясь, отменил нашу договоренность.

Я же с какой-то внутренней злобой решила, что он сделал это нарочно. А как иначе? Как-то разнюхал о том, что у меня свидание, что я начинаю новую жизнь с чистого листа и решил банально поднасрать. Не знаю, может, до сих пор следил за мной, как тогда, когда я сбежала от него в свою деревню?

Я бы не слишком удивилась, если бы он и дальше продолжил пить мне кровь. Например, объявился бы на выставке и высмеял мой выбор. Кинулся бы в драку? Или, быть может, вообще сделал так, чтобы я в принципе не добралась до пункта назначения.

А что? С него станет...

Но няню ведь никто не отменял. Да и Ковалевская вызвалась подстраховать меня, а заодно из первых уст узнать, как все прошло у нас с Константином. Так что я с чистой совестью оставила Киру в надежных руках, а там уж надеялась только на то, что у Панарина хватит совести оставить меня в покое на деле, а не только на словах.

Но волновалась я зря.

Я спокойно добралась на такси до галереи. Без каких бы то проблем вышла из машины, а затем встретилась с Константином, который ждал меня на входе. Он был очень милым, обходительным и заполнял все неловкие паузы беззаботной, ни к чему не обязывающей болтовней.

А я смотрела на него и вдруг задумалась: а почему именно он?

Почему я не выбрала какого-то мальчишку моих лет, задорного и не загруженного, юморного и простого? Из-за дочери? Нет. Дело было совсем не в ней. Но ответ на этот вопрос, до этого занозой сидящий где-то на задворках моего подсознания, вдруг как никогда явился мне четко и ясно.

Я знала, что все молодые парни на фоне Панарина проиграют еще на старте.

Без шансов.

Слишком высокую планку он взял. Слишком недостижимую. И вопрос тут был не только в его финансовом положении. Статус, власть и аура превосходства — вот что было важно. Я этого даже осознать не успела, а мой мозг уже понял, что придется себя внутренне изнасиловать, чтобы переключиться с мужчины «All inclusive» на мужчину «Bed and Breakfast».

Господи, в моей голове все это звучало ужасно.

Зато честно.

Теперь осталось только поймать за хвост это восхитительное ощущение, когда бабочки только-только начинали расправлять свои крылья в животе. Они поднимали голову, они собирались взлететь высоко-высоко рядом с правильным мужчиной. Рядом с тем, с кем не будет больно, стыдно и страшно.

Рядом с тем, кто будет любить меня, а не себя.

Боже, прошу тебя, пусть это случится! Пожалуйста...

И был чудесный вечер. Константин явно пытался изо всех сил мне понравиться. Его голос был таким приятным и бархатным — не чета голосу Сергея, с легкой хрипотцой, от которой у меня бежал мороз по коже. И улыбка моего кавалера была теплой, открытой и безопасной. А не как у бывшего мужа — хищной, с легкой издевкой и надменной до невмензя.

Киреев был полной противоположностью Панарина.

От него даже пахло иначе. Чистым, живым запахом свободы и морской свежести. Аромат же Сергея меня душил — он был брутальным, тяжелым и величественным, с укутывающими нотами табака, мускуса и пачули. Я ненавидела его до зубного скрежета!

Вот и руки Кости оказались другими. Они не пугали своим жаром. Они не давили своей тяжестью. Они были теплыми и сухими. Они были добрыми. Именно такими, в которые и хочется отаться любой без исключения женщине.