Открыла дверь. Замерла в ожидании. А затем поджала губы, глядя на то, как Сергей выходит из лифта, держа Киру на руках, улыбаясь ей и строя забавные рожицы, от которых она заливисто смеялась, а сам попутно говорил с кем-то по телефону.

Увидел меня. Кивнул. И снова сосредоточился на дочери, которая прижала ладошки к его щекам и вытягивала губы трубочкой для поцелуя. Он ответил, нежно ее чмокнув, и потерся носом о ее маленькую пипку. А я следила за проявлением этой неприкрытой нежности и в который раз поражалась тому, что чудовище по имени Сергей Панарин может быть вот таким — человечным.

Может, да.

Исключительно с плотью от плоти своей.

— Да-да-да... ма-ма-ма, — потянула ко мне ручки Кира, как только бывший муж чуть развернулся и дочка меня заметила. Я тут же подхватила свою принцессу на руки и прижалась к ее щечке в поцелуе, хапая ее аромат полными легкими.

Боже, она пахла счастьем!

— Я скучала, родная, — прошептала я и принялась раздевать малышку, попутно воркуя с ней и рассказывая о том, как я мечтала ее скорее увидеть и обнять. А затем пошагала в детскую, загревом ощущая позади себя Панарина, который все еще был занят деловым разговором.

Коротко рубил приказы. Повелительно, но предельно спокойно объяснял, что требуется сделать, чтобы он был доволен результатом. Рассмеялся где-то посреди разговора, а у меня от этого рокочущего звука по спине побежали мурашки.

Я не любила, когда этот мужчина чему-то радовался.

Я бы многое отдала, чтобы у него до конца дней не было повода для смеха.

Я хронически его ненавидела. Моя кровь каждый раз рядом с ним вскипала за считанные секунды. Меня рвало на части от деструктива и желания плевать ему в лицо. Наорать на него и сказать, как он органически неприятен мне! Чтобы он знал! Знал, что я ничего не забыла.

И не забуду!

Никогда...

— Привет, Настя, — услышала я позади себя голос Панарина, который наконец-то закончил трепаться по телефону.

— Угу, привет, — не оглядываясь ответила я, усаживая дочку в манеж и вручая ей все ее игрушки, по которым она успела соскучиться за выходные.

— Кирюха с аппетитом поела час назад. Смолотила целую банку мясного пюре и банан.

— Отлично.

— Спала тоже хорошо. Температуры не было. Короче, у нас все было супер.

— Здорово.

Боже, пусть он скорее уедет. Мне мутно в его присутствии. Мне тяжело дышать!

— Как провела выходные? Алиса сказала, что ты ходила на свидание.

Оп-па!

От нуля до сотни меня разогнало в момент просто. Кто-то будто бы чиркнул спичкой, и сдобренная немыслимым количеством термоядерного топлива кровь тут же воспламенилась. Всё! Всё!!! Дремавшее в пустоте и темноте сознание ждало стимула, чтобы выйти из спячки. И оно его получило.

Боже...

Я повернулась к нему, чувствуя себя трясущейся от напряжения трансформаторной будкой, но улыбнулась без какой бы то ни было претензии, давая понять, что да — я вышла из нашего поединка без смертельных ранений. Я жива. Я свободна. Я начала все с чистого листа, как будто этого человека никогда и не было в моей жизни.

— Да, спасибо, Сережа. Все прошло отлично. Костя — очень приятный мужчина, внимательный и умный. Нам было интересно вместе.

— Хороший кандидат? — спросил он снова, а сам подмигнул Кире, которая махала ему своим любимым зайцем.

— Проректор в моем институте.

— Не старый? — усмехнулся Панарин, но я лишь удивленно подняла брови.

— За тридцать.

— Самое то, — кивнул он, а у меня от его реакции внутри только росло и ширилось нечто злое и упрямое. Мне хотелось его уколоть. Сильно. Своей распрекрасной жизнью.

Жизнью, где Сергею Панарину никогда не найдется места!

— Да. Костя пригласил меня на следующих выходных поужинать вместе с ним. Я согласилась, — я против воли с вызовом подняла подбородок выше, готовясь встретить возражения.

Но их не последовало.

— Когда?

— Еще думаем...

— Тогда давай я заберу Киру в пятницу в районе пяти, ок? Чтобы у тебя было больше свободного времени на все.

Он заложил руки в карманы своих джинсов и говорил так спокойно. Так равнодушно и отрешенно, что мне хотелось схватить что-то потяжелее и огреть от всей души этого монстра по его тупой башке. Может, тогда его хоть что-то проймет?

Сволочь!

— Была бы тебе очень благодарна, — процедила я.

— Да какие вопросы? — кивнул он мне с улыбкой, а затем поцеловал дочь, отдал мне под козырек и, не сказав более ни слова, отчалил восвояси.

И все.

Испортил мне настроение и свалил. Не человек, а черная плесень!

Каков итог?

Ну, с Киреевым я так и не поговорила, как планировала. И даже сообщение с извинениями ему не написала. Напротив, я зачем-то подтвердила, что наша договоренность на второе свидание, разумеется, в силе. Какие могут быть сомнения?