Сейчас!

Немедленно!

Я так этого хотел. Чтобы ей стало легче. Чтобы она кончила. Чтобы больше не варилась в этом адском котле растравленной похоти и не скулила в отчаянии, желая большего.

Желая меня!

И я еще пытался поймать за хвост свой ускользающий самоконтроль. Гладил ее упругие ягодицы. Талию. Грудь. Растирал бусины сосков. Проходился в быстрой ласке по ее мокренькой девочке. Тонул в ее влаге. А затем оставил эти жалкие попытки хоть немного себя потушить.

Да и зачем?

Это не нужно ей.

А мне и подавно!

Я приблизился к ней ближе без тени сомнения. А Настя, как послушная кукла, не стала сопротивляться нашей стыковке. Наоборот! Замерла теплой и податливой в ожидании того, как я снова сделаю ее своей.

Своей девочкой...

И я отвел одну ее ногу чуть вверх. Подтащил к себе на бедра. Правой рукой поднырнул ей под голову и нежно, но властно сомкнул пальцы на ее шее. Левой — обхватил зудящий от оглушающего желания член и направил себя к горячему, сочащемуся входу.

Первое касание прошило меня сокрушительной молнией. Настолько острой, что сердце на несколько секунд просто остановило свой оголтелый бег.

Вверх.

Вниз.

По клитору.

И вовнутрь...

Блядь!

Охуеть!

Потому что все было слишком реально. В точности так, как это когда-то уже было на самом деле у нас с ней — она узкая, обжигающая и обнимала меня изнутри так, что мне хотелось взвыть в голос от этого невероятного ощущения абсолютного обладания.

Я входил нежно. Неторопливо.

Но неумолимо.

Заполнял Настю сантиметр за сантиметром. До упора. До самой матки. Ощущал, как её стеночки растягивались, принимая меня полностью. И требуя большего. Всего!

И то было не рай и не ад — а все сразу!

Это был термоядерный взрыв всех чувств. И наваждение слилось с реальностью.

Вот в этом невероятном мгновении, когда еще не понимаешь, что ты гребаный счастливчик.

Но надеешься на это всей своей черной, развращенной, грешной душой...

Я начал двигаться.

Сначала медленно. Глубоко. Почти выходил из нее и снова врывался обратно, чтобы ощутить каждый миллиметр ее изнутри, запомнить, впитать в себя.

А она стонала. Ее пальцы комкали простыню. И я так отчетливо ощущал, что она уже на грани.

И именно я привел ее туда.

Трахая!

Я целовал ее шею — соленую, сладкую. Покусывал мочку уха. И сбивчиво шептал ей, рыча и все сильнее теряя контроль:

— Хорошая моя... течь для меня... для меня! Я так в тебе глубоко... чувствуешь? Я тоже тебя чувствую, малышка... Давай... Кончай...

Ускорился.

Зажестил.

Толчки стали ярче. Жарче! Я уже вбивался в нее до упора. И с каким-то неописуемым восторгом ощущал, как ее тело мелко и сладенько задрожало, как бедра вздрагивали от каждого моего удара и каким надсадным стало ее дыхание.

В шаге от оргазма.

А в следующее мгновение Настя выгнулась дугой, зависая в точке невозврата.

Содрогнулась всем телом.

А затем ее внутренние мышцы начали сокращаться на моем члене. Они сдавливали ствол так, что перед глазами у меня вспыхнули чертовы искры, а в висках застучала вскипевшая кровь.

Потому что я наконец-то понял, что это не сон.

Я в действительности прямо сейчас занимался с Настей сексом. Жарким. Жадным. Охренеть каким вкусным, блядь!

И она это тоже наконец-то поняла.

Рванулась от меня со всех сил. Всхлипнула. Уперлась в меня своими ладошками, пытаясь оттолкнуть.

Но, сука!

Я был в неадеквате от происходящего! Мои мозги спеклись от ее близости. От понимания, что это неприступная девчонка снова кончила на моем члене. От простого, но неоспоримого факта — так, как с ней — это роскошный максимум.

И меньшего мне уже не надо!

Что я мог?

Ничего...

Я скрутил ее еще сильнее. Она рвалась прочь. Да! Захныкала. Расплакалась. Но я не мог отстраниться. Я бы не сделал этого, даже если бы к моей голове прямо сейчас приставили чертов пистолет с разрывным патроном.

Это было выше моих сил!

Это было вне моих желаний...

И я снова задвигался. Врезался в нее по самые яйца. И задолбил членом, теряя последние крупицы разума от кайфа. И это все, черт возьми, обрушилось на меня смертоносным цунами.