Это мимолетное пренебрежение ощущается так, словно мне под ребра вогнали нож.

После этого я перестаю на него смотреть.

Когда до полуночи остается меньше получаса, толпа перемещается в холл. Появляются приглашенные официанты, несущие на серебряных подносах кубки с игристым вином. Предвкушение и ужас завязываются ебучим узлом в моем желудке.

К нам кто-то протискивается сквозь толпу гостей, и мгновение спустя появляется Ленора в темно-зеленом платье, рукава которого закатаны, хотя это и не скрывает до конца привычную присыпку из муки. В ее волосах безжизненно висит веточка остролиста, и я не совсем понимаю: застряла ли она там случайно во время украшения, или она приколола ее пару часов назад, и та уже сдалась в попытке не отставать от своей хозяйки.

В тот же момент появляется прислуга и протягивает поднос.

— Последние два.

Мы с Ши одновременно хватаем бокалы с игристым вином.

— Держи. — Я протягиваю его Леноре.

Если кто-то и заслуживает выпить сегодня вечером, так это она.

Но она отмахивается.

— Мне еще предстоит убираться после того, как все разойдутся спать.

— Ни хера подобного. — Я хмурюсь на нее. — Ты и пальцем не шевельнешь.

Но она отказывается брать напиток. Прежде чем я успеваю зайти с другой стороны, мы слышим, как по полу с громким скрипом двигают стул.

— Звезды храните нас, — бормочет Ленора, когда мужчина, с которым Инквизитор только что разговаривал у двери, взбирается на стул и жестом просит толпу замолчать.

— Кто это?

Мой вопрос заслуживает неодобрительного фырканья.

— Лорд Перран. — Она произносит это имя так, будто оно отдает дерьмом. Учитывая, что я только что познакомилась с его женой и дочерью, я ее понимаю. — Он первый в очереди на роль покровителя, если у Инквизитора не будет наследника.

Сама мысль о том, что в Беллаторуме будет управлять семья этого человека, превращает еду в моем желудке в свинец.

Лорд Перран стучит вилкой о хрустальный кубок.

— Пришло время обычая переступить Рубеж, — объявляет он над затихающими шепотками, и в толпе воцаряется тишина. Его подбородок приподнят, словно он уже ждет аплодисментов, он подается вперед, ожидая внимания публики, так, будто репетировал этот момент. — Это был… интересный год. Давайте на этот раз выберем правильную дверь.

По толпе прокатывается смешок, и, если мне это не мерещится, довольно много голов поворачивается в мою сторону.

Я не смеюсь.

Если этот год меня чему-то и научил, так это тому, что крутить носом насчет традиций опасно, и еще тому, что может случиться, когда ты принимаешь неверное решение по правильным причинам.

Я не знаю, чего я боюсь больше: сделать неправильный выбор или просто выбрать его.

Перран получает свои аплодисменты, с тостами поднимаются бокалы, а я снова начинаю высматривать Инквизитора. На этот раз чтобы узнать, что он думает о своем кузене. Может быть, этот мужчина так же невыносимо раздражает его, как и меня.

Мои пальцы сжимают ножку бокала, окружающие меня люди осушают свои напитки. Но Инквизитора я не нахожу.

Может, он передумал.

Может, он забыл.

Может, мне не помешает выпить. Я рассеянно поднимаю бокал и делаю единственный глоток, как раз перед тем, как маленькие ручки хватают нас с Ши за платья.

— Пора! — кричит Бреккан, подпрыгивая на месте и выбивая мой бокал из рук.

Очевидно, он съел на одно печенье больше положенного. Или на десяток больше, судя по тому, насколько он перевозбужден.

Я смотрю на вино, впитывающееся в ткань, и жар подступает к моей шее.

— Полагаю, это плата за то, что отвлеклась.

Я наклоняюсь, чтобы собрать осколки, но Ленора отгоняет меня и заставляет присоединяться к толпе.

— Иди. Я сама все уберу.

Бреккан цепляется за наши руки, пока нас увлекает за собой поток тел, устремляющийся к парадному входу. Колокола слабо звенят, когда их снимают с крючков, ледяной воздух врывается в холл, когда двери распахиваются.

Ночь достаточно ясна, чтобы разглядеть каждое созвездие, но температура упала почти до нуля. Мороз белит камни, и мое дыхание распускается бледными облачками. Поместье усыпано светящимися фонарями, их свет дрожит на парадной лестнице, ведущей к пешеходной дорожке, которая вьется вокруг территории.

Бреккан тянет нас к группе мальчишек постарше, которые звонят в колокольчики куда ближе к чужим ушам, чем следовало бы.

Но Ши останавливает его и шепчет мне:

— Удачи.

Они растворяются в толпе, направляющейся на лужайку внизу, оставляя меня один на один с обрядом Рубежа. И с Инквизитором.

И когда ступеньки пустеют, он там. Он не шагает взад-вперед. Не ищет никого в гигантской массе хихикающих, суетящихся людей, спешащих первыми встретить новый год на пороге задней двери. Он просто ждет, положив одну руку на каменную балюстраду и глядя на черное море вдали.