Увидев их, Инквизитор медлит. Он не просто останавливается. Он буквально запинается, выглядя более растерянным, чем я когда-либо его видела.

Хотя растерянным я его не видела никогда.

Разве что в тот момент, когда под водой я потянулась и…

Я заставляю заткнуться этот тоненький, бесполезный голосок, который, кажется, твердо намерен заставить меня принять еще одно безрассудное решение.

Он упирается руками в дверной косяк, словно решая, как бы отступить.

— Извини, — повторяет он, но на этот раз добавляет: — Я думал, ты одна.

Синева в его глазах горит так же ярко, как синева на кончике пламени, ее жар согревает мою кожу. И я точно знаю, что бы случилось, будь я одна.

Его взгляд скользит мимо меня к зеркалу, брошенным сапогам, распахнутому шкафу, а затем возвращается, чтобы пробежаться по разномастной поношенной униформе, которая на мне надета. На его шее вздувается жила.

— Ты придешь на праздник?

Внезапно я больше не уверена, что мне стоит идти. Не знаю, как я это переживу: находиться в одной комнате с ним и делать вид, что между нами ничего нет.

Как я сдержу обещание, данное на могиле Кирена.

Я проглатываю это саднящее чувство.

— Да. Мы как раз собираемся одеваться.

Он коротко кивает. Затем кивает еще раз. Открывает рот, словно собирается сказать что-то еще, но наклоняется ближе, все еще так сильно цепляясь за дверной косяк, что белеют пальцы. Так близко, что я вспоминаю вкус его губ.

— Сегодня вечером… я… — Он запинается, выдыхает через нос и пробует снова: — Переступи со мной Рубеж9.

Я забываю, как дышать. Забываю, как говорить. Все слова, которые я знаю, вытесняются одной этой просьбой начать новый год. Вместе.

— Как друзья. Или как ты захочешь, — говорит он, уже отступая назад, словно не может задержаться ни на секунду дольше. — Я буду ждать тебя.

Его взгляд задерживается на мне на долю секунды дольше, чем нужно, чтобы притворяться, будто он говорит только о сегодняшнем вечере. Жар скапливается внизу живота, и когда Инквизитор тихо закрывает дверь, я пялюсь на нее так долго, что Ши откашливается. Этот звук пугает меня, освобождая от чар, которые он только что наложил.

Когда я наконец поворачиваюсь, темные брови Вессики приподнимаются на долю дюйма, но она ничего не говорит.

Ши, напротив, со всего размаху плюхается на кровать, подпрыгивая на ней, и расплывается в широченной улыбке.

— Ну-у-у, — бодро тянет она, скрещивая руки на груди. — И как продвигаются тренировки?

— Нормально.

Я шагаю к туалетному столику, пытаясь вспомнить, что делала до того, как Инквизитор перевернул мой мир с ног на голову.

Снова.

Сажусь и тянусь к баночке с румянами, но потом останавливаюсь и смотрю в зеркало: мое лицо сейчас примерно такого же цвета, как спелый помидор. Поэтому я хватаю пудру и похлопываю ею по щекам, словно это может исправить нанесенный урон.

Ши щурится на мое отражение.

— Не делай вид, что этого только что не было. — Она подается вперед, понизив голос до заговорщицкого шепота: — Вы целовались?

Я издаю неопределенный звук и наношу второй слой пудры. Это все равно не спасает ситуацию с моими щеками.

Ее это только сильнее раззадоривает.

— Семь кругов ада, — выдыхает она. — Правда?

— Они переспали, — невозмутимо заявляет Вессика, стягивая с себя униформу. — И Арден разбила ему сердце.

— Чего? — визжит Ши, и я кричу ровно в ту же секунду.

Я резко кручусь на табурете к Вессике.

— Откуда ты… Ты что…? — мой мозг лихорадочно перебирает все возможные объяснения и останавливается на единственном логичном: — Он что-то сказал?

Она снимает штаны.

— Нет.

Облегчение сталкивается с негодованием, и я брызжу слюной:

— Тогда откуда ты знаешь?

— Я не знала, — признается она.

Поглоти меня Пустота. От нее ничто не укроется. Я же, с другой стороны…

— Ты блефовала.

— Не совсем. — Она снимает платье с вешалки, на мгновение залюбовавшись им. — С тех пор, как ты приехала, он был в хорошем настроении. Более легким. Менее… самим собой. — Она смотрит прямо на меня. — Но пару дней назад это прекратилось.

Желудок ухает вниз.

— К тому же, это было написано у него на лбу, когда ты открыла дверь, — добавляет она настолько будничным тоном, что я не могу найти в себе ни капли злости.

Ши откидывается на кровать, прижимая руку к груди.

— Ты встретишь с ним Рубеж?

Ну разумеется, они слышали, как он спрашивал. Похоже, они вообще ничего не упускают — даже того, что не было сказано вслух.

Но переступить с ним Рубеж? Пойти на этот шаг, пусть даже как друзья?

— Не уверена, что это хорошая идея.