Шрифт:
— А ты?
— А я попробую вернуть Кай.
Друзья переглянулись.
— Кто первый скиснет, тот… — начал их присказку Дугбаг.
— … потное левое яйцо, — закончил Эрт.
— Логика?
— Логика.
Друзья хлопнули по рукам и Дугбаг пошел, точнее, пополз, вдоль задней стены сарая (если так можно было назвать здоровенный ангар), к маленькой дверце для сена, попутно волоча за собой все тот же многострадальный, но очень полезный ящик. Эртан подождал, пока он скроется, после чего встал и выбрался из-за бревен. Во весь рост, нисколько не таясь, он, словно на прогулке, подошел к воротам сарая.
— Добрый вечер, господа ублюдки, — поздоровался он.
В отличие от склада Островитянина, в него сразу начали стрелять.
Первая пуля ушла над головой, вторая впилась в иней у его ноги, но Эрти уже был за штабелем сена у ворот, которого секунду назад еще не заметил. Он вытащил из-за пояса явно не Имперский револьвер, посмотрел на него, нашел на боку какую-то защелку и передвинул ее. Барабан откинулся, демонстрируя четыре гнезда с патронами и два пустых.
Всего четыре пули.
Что же, могло быть и хуже.
Он высунулся и выстрелил, целясь в того, что стоял у фургона. На стрельбище Эрти и с большего расстояния выбивал десятку, но одно дело палить в спокойной обстановке по мишеням, и, совсем другое, когда ты посреди ночного леса, в окружении головорезов, пытаешься попасть в живую, дышащую цель.
Пуля просвистела мимо. Револьвер подпрыгнул в руке, и по ушам хлопнул звон не хуже гранатного. Эртан, как учили на стрельбище, погасил отдачу, вернул руку на вектор атаки и снова плавно сжал спусковой крючок. Раздался второй выстрел, но тоже мимо. Пуля угодила в доски между двумя, бросившимися в разные стороны, целями. А вот третий… третий попал. Человек у фургона, ненадолго высунувшийся для ответного огня, схватился за простреленное колено и, завыв, упал. Нога болталась на окровавленной штанине и лоскутах рваной кожи.
— Да чтоб тебя, — процедил Эртан, целившийся в голову.
Четвертый ушел в небо из-за того, что юноша дернулся, когда вражеская пуля прошла у уха, ошпарив лицо горячим воздухом.
Все.
Он бросил револьвер куда-то в сторону противников и прыгнул за ним следом. Двое уже бежали на него от ворот. Один из них оказался слишком близко, чтобы стрелять из своей винтовки. Эртан ушел под ствол, пропуская над собой острый штык, поймал винтовку за цевье, и, не сдерживая силы, ударил основанием ладони снизу в ключицу. Раздался очередной костяной хруст. Винтовка осталась у него в руках.
Он развернул ее на манер копья и, штыком вперед, швырнул в уже целившегося в него второго. Штык вонзился в грудь, а сама инерция оторвала наемника от земли и, протащив по воздуху метра полтора, безвольной мухой прибила к бревнам.
— Убейте их!
Пилот в очках не стал дожидаться результатов своего приказа. Он не побежал к Эрту, не стал раздавать команды, а просто сел в переднюю кабину первого глайдера и что-то сдвинул. Кольцо за кабиной загудело. Сперва низко, но затем все выше и выше. Воздух над инеем за соплом поплыл, как над раскаленной летним жаром мостовой.
— Выкатывай! — выкрикнул сквозь шум мотора пилот.
Двое наемников навалились на крылья. Глайдер пошел из ворот на полозьях, все набирая и набирая ход, и Эртан, не раздумывая ни мгновения, побежал следом.
Прямо по полосе, зайцем прыгая между белых полотняных лент. Совсем как за трамваем в тот день, когда они с Дугбагом уходили от обманутых ставочников. Только трамвай тогда шел двадцать километров в час, а это чудо Фатийской инженерной мысли (или ее полного отсутствия) уходило от него буквально, как от стоящего. Полозья оторвались от инея на середине полосы. Хвост качнулся, крылья поймали воздушный поток, и машина ушла вверх, прямо между кострами, куда-то над елями, ныряя в черное небо, где висели столь любимые Эртом звезды.
Эртан остановился на конце полосы. Впервые за всю свою жизнь он не сумел кого-то догнать.
Вспомнив о том, что остались еще как минимум трое ублюдков, Эрт резко развернулся, но, видимо, наемников больше интересовали деньги. Прямо в глаза юноше засветились фары того самого грузовика и, уже в следующее мгновение, тот помчал сквозь лес в сторону ближайшей развилки.
За спиной, в сарае, что-то загудело. Низко, хрипло и с дерганьем, далеко не так гладко, как у первого глайдера.
— Эрти! — заорал Дугбаг. — Садись!
Он обернулся. Из ворот, на полозьях, выкатывалась вторая машина. Кожух на сопле стоял криво, из-под него торчали две незакрученные шпильки, но кольцо гудело, и воздух за ним плыл.
Дугбаг стоял рядом с крылом, вооруженный своим любимым гаечным ключом размером с дрын, с простреленным плечом и… кровью на ключе. Что же, возможно, полосу смогли покинуть только двое из троицы оставшихся.
— Ты как?
— Жить буду, — прокряхтел Дугбаг. — Давай, братец, буду за тебя молиться… верни нам Кай. Спать не смогу, если буду знать, что ее лапают Фатийские выродки.