Шрифт:
— Вряд ли настолько масштабно, — возразил Дугбаг.
— Это уже не так важно, Даги.
Они замолчали. Только горн гудел.
Кай по очереди переводила взгляд. То на Дугбага с его проводом, то на Эрти с его пачкой. Изредка поглядывала на тлеющий горн.
— Давай провод, Даги, — наконец решилась Кай. — Я помогу. На меня вряд ли кто-то подумает.
Первая ночь прошла без происшествий. Вторая тоже миновала вполне себе тихо. Эртан сидел на подоконнике душевой, откуда был виден еще и пролом за прачечной, параллельно прислушиваясь к тому, как усиленный ректором обход (если так можно было назвать одного солдатас фонарем), каждые сорок минут проходит вдоль забора, зевает и уходит.
На третью ночь Дугбаг даванул… то есть заснул на посту.
Эрти сменил его в третьем часу, устроился все на том же подоконнике, и водрузил подбородок на колени. Он уже было уверился в том, что действительно ошибся и устроил бурю в стакане, как на четвертом часу за стеной спальни, в вентиляционной решетке под потолком, что-то тонко зашипело. Совсем как из проколотой шины.
Эрти спрыгнул с подоконника и толкнул дверь спальни.
Звук действительно доносился из вентиляции. Если конкретнее, то в левом углу, где прежде решетка была прикручена четырьмя винтами, а теперь висела на одном. И, самое неприятное, что в данный момент из черной дыры за ней торчал резиновый шланг в палец толщиной. Он слегка подрагивал, будто по нему что-то струилось, только вот взгляд ничего не улавливал. Разве что пахло на удивление сладко. Как в кабинете врача, когда дают чем-то подышать, прежде чем уснешь.
Голова закружилась, и на сей раз вовсе не чтобы соврать секретарю и выкрасть газету.
На койках тихонько спали, ни один не ворочался, а некоторые и вовсе свалились, даже не успев переодеться в ночной гардероб.
Эрти едва стоял на ногах.
Он зажал рот и нос рукавом и направился вдоль коек к другу. Даги спал на спине с открытым ртом, рука свесилась к полу, так и не успев коснуться доски с кнопкой. Эрти присел, чтобы нажать.
Ноги не удержали.
Он сел на пол. Просто опустился вниз, как недавно Гардовский на доски. Стена барака закружилась в легком танце и поехала куда-то влево. Юноша потянулся к доске, но вялая рука безвольной веревкой лишь оттолкнула кнопку в сторону.
Стремящееся следом за стеной сознание обожгла одна единственная мысль.
Окно…
Он пополз к нему. На локтях, между коек, по холодным доскам вплоть до подоконника, подтянулся и выбил раму собственным телом. Стекло брызнуло наружу, и в лицо ударил чистый, как вода из колодца, морозный воздух. Эрт втянул его так глубоко и широко, что заболели ребра. Голова прояснилась ровно настолько, чтобы посмотреть вниз во двор.
Четверо в темном, без фонарей, с армейскими противогазами на лицах спешили к ограде. Трое двигались весьма быстро, а четвертый, самый крупный, нес на плече длинный сверток в одеяле, из которого свисала тонкая рука с перламутровыми ногтями, отражавшимися в скудном свете спящей Академии.
Часового у прачечной не оказалось. Точнее, он был. Только вот лежал лицом вниз у самого пролома, а погасший фонарь его валялся рядом.
— Эрти…
Кажется, свежий воздух сделал свое дело или, скорее, дворфийская кровь помогла, но Дугбаг позади очнулся.
— Диверсанты, — не без труда смог произнести Эртан.
— Кай? — Дугбаг уже стоял на коленях у койки и тряс головой, как пес после купания. — Где Кай?
Ее койка, стоявшая рядом с койкой Эрти, единственная из всех, пустовала.
— Внизу… В одеяле…
— Кнопка…
Они оба плохо соображали и боролись со свинцовыми веками, так отчаянно пытавшимися опуститься им на глаза.
— Закатилась… Уйдут…
Эртан перекинул ногу через подоконник и босиком прыгнул вниз совсем как с капонира. Ноги сами нашли землю, колени спружинили, и он даже не упал, только присел на мыски и сразу выпрямился. Мотнув головой, Эрт сбросил с себя остатки газовой сонливости.
— Прыгай!
— Ты… охре… — высунувшийся Даги даже не смог договорить.
— Прыгай, я поймаю!
Дугбаг посмотрел вниз с таким же лицом, как летом при словах о том, что ему придется прыгать через известковую яму. Потом перевел взгляд на пролом, куда спешил сверток в одеяле. Их сверток в одеяле.
И прыгнул.
Молча, что для Даги само по себе было подвигом.
Девяносто килограммов друга Эрти принял на грудь и на согнутые руки, присел до земли, охнул и поставил друга на щебень так, будто снимал с полки ящик. Дугбаг что-то нечленораздельно промычал, схватился за ребра и побежал вперед Эрта. Тоже босиком, ботинки-то остались под койками. На какое-то время он даже обогнал Эртана, приходившего в себя после поимки упитанного, квадратного, во всех смыслах, товарища.
Холод обжег ступни.
Плевать.
Четверка суетилась около пролома. Первый как раз успел пролезть и теперь помогал второму, тащившему на себе груз; третий в это время стоял уже снаружи и подавал руку. И только четвертый, последний, задержался ненадолго и, словно по иронии судьбы, оглянулся на казарму и увидел спешащую к ним бесшумную парочку.
Он успел вскинуть револьвер, но вдавить спусковой крючок ему было не суждено.
Эрт вошел в него далеко не на той скорости, которую позволял себе при местных потасовках. Размазавшись в воздухе белоснежной вспышкой, он влетел плечом в податливую человеческую грудь. Фатиец полетел спиной на забор, доски под ним хрустнули, а Эртан, не давая противнику встать, перехватил запястье с револьвером и вывернул то наизнанку. Раздался неприятный хруст, окропивший лицо горячей, сладковато-металлической кровью.