Шрифт:
Эртан сжал зубы с клыками, вдавил спину в сиденье и со всей силы дернул рукоять на себя, напрочь срывая пломбу и переводя систему в состояние форсажа.
Кольцо за спиной завыло.
Не загудело даже, а именно завыло на одной протяжной ноте, взбираясь все выше и выше, пока в спину через сиденье не ударило так, что его, даже сверх собственных усилий, вжало в жесткую спинку и придавило затылок к подголовнику. Кожух загремел крышкой на кипящей кастрюле. Флажок скорости прыгнул по трубке до конца и уперся в отбойник. Черный силуэт впереди начал стремительно расти.
Что-то липкое и холодное, чего прежде Эртан никогда не ощущал, вдруг сжало его грудь. Сдавило сердце, сделав его таким нежным и податливым; сжало горло, не давая юноше нормально вдохнуть; впилось в ноги, делая те одновременно ватными и тяжелыми; и, самое страшное, влилось внутрь его собственной руки, заставляя ту убрать рукоять и выключить форсаж.
Эртан вдруг понял, что через несколько секунд сломает обе машины и, может быть, Кай вместе с ними. Не говоря уже про себя. Понял это предельно ясно, буквально ощутил каждой косточкой. Внутри все сжалось в холодный ком, руки на ручке стали чужими, и медный вкус во рту разлился так сильно, что захотелось сплюнуть.
«Когда это случится, когда настанет час испытания, ничего не бойся, мой ученик».
Что-то проснулось внутри Эртана. Что-то куда более древнее и могучее, чем его зверь, которого учитель с момента, как Эрти прибыл в Дельпас, уже несколько лет учил держать под контролем, чтобы не стать Пьяным от Крови.
И это что-то, подсказало ему нужные слова.
— Нет твоей власти, Рагрэр, надо мной, — Эртан, произнося слова, ощущавшиеся старее Синего Озера, схватился за ремни и резким движением их расстегнул. — Больше не Учитель ты мне. А я больше не ученик тебе. Стереги свою землю, а я буду стеречь свою, и если нашим путям суждено пересечься, мы будем знать, что мы одного племени.
Мир вокруг кружился в пляске тьмы, звезд и неба, спорившего с землей о том, кто из них кто, но Эртан Эгобар, свободный охотник из племени Эгобар, не сводил своих глаз с добычи. Не сводил с нее сейчас и не сведет больше никогда в будущем.
Сердце его билось ровно. Клыки его были остры, а когти быстры.
— Нет твоей власти, Рагрэр… Эргар, Гроза Горных Пиков, — все лились слова из человека, обретавшего очертания горного барса. — Я ходил твоими тропами, видел твоими глазами и слышал твоими ушами. Но я выбрал свой путь и он ведет меня только прямо, все ближе и ближе к небу.
Чужой глайдер приближался все быстрее и быстрее, а Эртан, вцепившийся когтями своих рук… нет, лап, в податливый и такой мягкий металл рукояти деревянной птицы, чувствовал, как ветер играет с его шерстью.
Это будет славная охота. Он забрался выше, чем кто-либо из охотников прошлого. И он поймает самую чудную добычу из всех.
— Я знаю, где мои духи, — шептал наполовину человек, наполовину барс. — Я знаю, где моя память. Но я иду своей тропой, а ты идешь своей. И если они пересекутся, мы не будем добычей и охотником. Мы будем братьями.
Ночь внезапно прояснилась, став едва ли тусклее яркого полуденного дня. Черный силуэт впереди покрылся отчетливым серым контуром, в котором Эртан ясно различал каждую расчалку, и даже каждый шов на полотне.
Он зашел сверху.
Не сзади, как показывали армейцы на летной отработке, когда наводили пулеметы на цель, а сверху и чуть сзади, с превышением метров в десять, и когда чужой хвост оказался под ним, наискось, Эртан выжал педали закрылок и дал ручку от себя и вправо. Верхнее правое крыло, едва не разламывая собственной стойкой корпус на две части, нырнуло вниз.
Дерево в дерево.
Край его плоскости ударил по хвостовому оперению чужой машины. Треск вместе с вибрацией разом прошли через всю коробку крыльев, сквозь стойки, отдавая в фюзеляж, затем в сиденье, а потом и в зубы. Расчалки струнами измученной гитары лопались одна за другой. Его правое крыло сложилось на три части. На удивление не отломилось, а попросту ненадолго спародировало гармошку, и, все же не выдержав подобного обращения, улетело куда-то назад, исчезая в вое сопла. А то, получив в свое кольцо кусок лакированного дерева, хлопнуло, выплюнуло сноп искр и погасло.
Чужая машина безвозвратно потеряла руль высоты. Эртан видел, как хвост отвалился одним монолитным куском и, кувыркаясь, полетел в сторону земли. Глайдер без хвоста задрал нос, встал на секунду в небе, будто задумался, и завалился в плоский штопор.
В его первой кабине, сорвавшись со стойки, что-то ударило пилота в затылок. Тот уткнулся в козырек и больше не двигался. Эртана это уже не беспокоило. Он не сводил взгляда со второй кабины.
Оба глайдера свалились в неконтролируемом падении, буквально превратившись в воплощение всех самых страшных баек, которые рассказывали офицеры для устрашения кадетов.