— Давай, — безразличным тоном произнесла Эдера и даже не попыталась подняться с дивана.

Андреа силой поставил ее на ноги и приказал:

— Стой, а я сейчас вернусь.

Он принес ей одежду. Женщина, взяв ее в руки, стала переодеваться.

— Зачем? Я могу ехать и так.

— Но ты же всегда так тщательно выбирала наряды, собираясь появиться на людях!

— Это было раньше, — покачала головой Эдера, — а теперь я другая.

Андреа силой принялся срывать с нее одежду. Еще немного, и он бы отхлестал Эдеру по щекам, как поступают с потерявшим сознание человеком, чтобы привести его в чувство. Женщина испуганно шарахнулась и, выставив вперед руку, остановила своего мужа.

— Не обижайся, Андреа, но я не могу терпеть, когда ты поступаешь со мной так. И пожалуйста, отвернись, ведь я буду переодеваться.

Она говорила так, словно сеньор Давила был абсолютно чужим ей человеком. Но он смирился и сделал то, о чем просила его жена. Он стоял, повернувшись к Эдере спиной, и видел ее неясное отражение в застекленной дверце шкафа. Женщина сняла платье, затем принялась стягивать белье.

«Зачем? — подумал Андоеа.— Зачем она это делает?»

Но он не рискнул выдать себя, признаться, что подсматривает за Эдерой. А женщина стояла абсолютно нагая, высоко вскинув руки, и, беззвучно переступая, танцевала. И тут Андреа показалось, что он видит еще одну тень внезапно возникшую в стекле, невидимого до этого партнера, который вел Эдеру в танце. А женщина двигалась, как лунатик, обходя стулья, переступая совершенно беззвучно. И если бы сеньор Давила не видел ее отражения в стекле, он и не подумал бы, что Эдера делает нечто подобное.

«Все в порядке, — пытался успокоить себя мужчина, — все в порядке. Каждый человек, оставшийся наедине, ведет себя немного глупо и может позволить себе пару выходок. Но она же не одна, я тоже нахожусь в комнате, — спохватывался сеньор Давила. — А чего ты хотел, — тут же спрашивал он у самого себя, — чтобы после пережитого Эдера осталась прежней? Да, у нее изменилась не только внешность, изменились ее привычки».

И тут холод пронзил его сердце.

«А если она изменилась до такой степени, что перестала быть сама собой, разлюбила меня? Что тогда я стану делать?»

Не надевая белья, Эдера вскользнула в платье и окликнула своего мужа:

— Андреа.

— Что?

— Помоги мне застегнуть его на спине.

Руки мужчины тряслись, когда он застегивал маленькие, отливавшие жемчугом пуговицы.

Эдера с интересом рассматривала платье.

— Оно и раньше у меня было?

— Да, одно из твоих самых любимых.

— Я не помню его и мне кажется, я не могу любить вещи, выполненные в подобном стиле. Оно претенциозно.

— Хочешь, я принесу тебе другое?

— Нет, не нужно. Мне теперь уже ничто не кажется красивым.

— Даже тогда, когда ты смотришься в зеркало? — спросил Андреа.

— Я ненавижу свое лицо, ненавижу короткие волосы, ненавижу их черный цвет. Но самое страшное, Андреа, пойми...

— Я понимаю. Цвет волос изменится, они отрастут.

— Но мне придется узнавать о своей жизни из твоих рассказов, принимать на веру все, что ты мне скажешь.

— Я не собираюсь тебя обманывать, дорогая.

— Мне очень хотелось бы верить в это, — прошептала женщина. — Представь себе, как тяжело узнавать о том, какой ты была раньше и не знать, кем ты была. А ведь всегда может появиться человек, который скажет нечто, что изменит твое мироощущение.

— Ты думаешь об очень сложных вещах, — Андреа обнял Эдеру за плечи, та не противилась.

Он погладил ее по коротким волосам и, нагнувшись, поцеловал в губы. Куда делась прежняя страсть Эдеры? Она ответила вялым холодным поцелуем и тут же сбросила руку мужчины со своего плеча.

— Ты хотел поехать по магазинам?

— Я хотел, чтобы ты поехала со мной.

— Ну что ж, тогда в дорогу.

Сеньор Давила сел за руль взятой напрокат машины и не спеша отправился вместе с женой путешествовать по городу. У них не было определенной цели. Завидев большой магазин, сеньо Давила находил место для парковки, и они шли в торговый зал. Андреа пытался увлечь Эдеру, расписывая ей прелести нарядов, показывая десятки образцов. Он просто замучил служащих магазина, приносивших ворохами платья, штабеля коробок с обувью. Но Эдера не проявляла к нарядам никакого интереса.

Наконец, устав, Андреа смирился. Он предоставил Эдере действовать по своему усмотрению. Они находились на втором этаже огромного универмага, выходящего окнами на площадь, три другие стороны которой замыкали храмы. Эдера невидящим взглядом скользила по вешалкам с костюмами, по полкам с обувью. Но тут в ее глазах зажегся огонек интереса. Андреа, боясь спугнуть, напустил на себя безразличный вид и двинулся вслед за женой.

Эдера подошла к манекенам, установленным на подиуме — женском и мужском. Они были поставлены так, словно танцевали. На женском манекене поблескивало металлической нитью короткое вечернее платье, мужчина же был облачен в строгий черный костюм и черную шляпу с широкими полями.

Эдера стояла, наверное, минут пять, молча созерцая эту нехитрую скульптурную группу.

— Тебе нравится это платье? — наконец-то спросил Андреа, подходя к жене сзади.

Та вздрогнула и посмотрела на него так, словно видела впервые, словно и не догадывалась, кто перед ней.

— Что с тобой, Эдера? — испугавшись, спросил сеньор Давила.

— Ах, нет, — воскликнула она, прикладывая ладонь к глазам, — со мной все в порядке.

— Так тебе нравится это платье?

— Нет, мне нравится, как они танцуют. И мне хотелось бы услышать музыку.