Андреа запасся рекомендациями докторов и многим назойливым посетителям было указано на дверь прежде, чем они успевали поговорить с его женой. День проходил за днем, и в душе сеньора Давила появлялись сомнения. Первая радость прошла, и он стал с тревогой смотреть на Эдеру. Он с трудом узнавал ее, раньше такую жизнерадостную, веселую. Теперь женщина часами могла сидеть неподвижно, думая о чем-то своем.

Однажды вечером, войдя в гостиную, Андреа застал Эдеру за роялем. Та не заметила его появления и продолжала перебирать клавиши. Лилась грустная, незнакомая уху сеньора Давила мелодия, в которой угадывались испанские мотивы.

Он окликнул жену. Та тут же убрала руки с клавиш и закрыла крышку.

— Что ты играешь, Эдера? — поинтересовался Андреа.

Та пожала плечами.

— Мне вспомнилась мелодия, кажется, я когда-то слышала ее.

— Она мне не знакома, — признался мужчина.

— Я думаю, разгадка кроется в ней, — задумалась и женщина и попыталась встать.

Но муж остановил ее.

— Попробуй еще сыграть, может, она наведет тебя на кое-какие воспоминания.

Эдера, пересилив себя, открыла инструмент и вновь полилась прежняя мелодия.

— Это танго,— заключил Андреа.

Женщина улыбнулась.

— Конечно же танго, только вот где я его слышала...

Она машинально поправила волосы, и Андреа неприятно удивило то, что Эдера уже привыкла к короткой прическе. Волосы, конечно, немного отросли и на проборе виднелись белые у основания пряди.

— Попытайся все-так и вспомнить, — попросил сеньор Давила, останавливая руки своей жены.

Та послушно прекратила играть.

— Мне не хотелось бы говорить об этом, Андреа.

— Так ты что-то помнишь? — в голосе мужчины прозвучал упрек.

— Нет, но каждый раз, только я пытаюсь вспомнить, мою душу охватывает страх.

— Страх за себя? — уточнил Андреа.

— Нет, страх за нас… По-моему, лучше не вспоминать.

— Но ты же понимаешь, следователи не отвяжутся от тебя, пока не выяснят правду.

— Это их дело, — резко ответила Эдера.

— Я думаю, это и наше с тобой дело, — мягко произнес сеньор Давила, целуя свою жену в щеку.

Та, ощутив его поддержку, немного успокоилась.

«Нет, он не настроен по отношению ко мне враждебно, — подумала Эдера, — это только мне показалось».

— Хорошо, — наконец-то произнесла она, — сцепив пальцы, чтобы унять дрожь, — я согласна попытаться вспомнить, только ты должен помочь мне.

— Идем отсюда, — попросил Андреа.

Он отвел Эдеру к низкому кожаному диванчику, усадил, подвинул столик и поставил перед женой бокал, наполненный вином.

— Я слушаю, — после долгого молчания произнес он, обеспокоенный тишиной, повисшей в доме.

— Нет, — улыбнулась Эдера, — это ты мне будешь рассказывать, а я постараюсь поймать момент, когда мои воспоминания исчезнут.

Андреа задумался.

— Что ты помнишь последнее?

— Я помню, как корабль плывет по океану, слышу звуки танго, я иду по палубе, и ты рядом со мной. А дальше все постепенно растворяется, и я не знаю, где кончаются воспоминания и начинаются фантазии. Я так много думала о том, что с нами произошло, что нафантазировала событий, наверное, на несколько жизней.

— Ты помнишь ресторан? — спросил Андреа.

Эдера наморщила лоб.

— Да, я помню этот зал, наполненный звуками музыки, помню, как мне хотелось танцевать...

— Так, остановись, — прервал ее Андреа.

— Почему?

— Ты не захочешь вспоминать того, что произошло. Итак, мы сидели с тобой за столиком и ты уговаривала меня пойти танцевать.

— Я была пьяна? — еле слышно спросила Эдера.

— Да.

— О боже, — вздохнула женщина, отодвигая от себя бокал с вином.

— Мы вновь начали ссориться, — напомнил Андреа.

— Ты говоришь о сегодняшнем дне?

— Нет, тогда, на корабле. Ты была пьяна и уговаривала меня пойти танцевать, хоть пар возле эстрады почти не было, и я опасался что другие пассажиры заметят, как ты пьяна.

— Да, теперь я вспомнила. Но не все. Я вспомнила твой сердитый взгляд, грубый окрик и вспомнила, как вспылила.

— А что ты сделала, помнишь?

— Нет, — пожала плечами Эдера, — дальше плотная пелена тумана. Но мне кажется, — тут женщина прикрыла глаза, — в этом тумане слышатся чьи-то шаги. Кто-то подходит к нашему столику...